Книга В объятиях его одержимости, страница 80 – Нина Северова

— Отдаю тебе «Сириус» на кольце, вместе с Зубом и его девками, — откидываюсь на стуле. Взгляд держу. Я не слабак и Батыр это знает.

— Заманчиво, — улыбается, — И взамен ты хочешь, чтобы я наркоту твоим браткам не продавал?

— Пока, да.

Смеётся.

— Неплохо-неплохо, — скалится.

Молчит. Обдумывает. На самом деле нам нечего делить. Мы можем существовать параллельно и никогда не пересекаться. Но нужна гарантия.

— Согласен, — кивает наконец.

— Давайте отметим, — Мишаня включается, щелкает официантке. Маша разливает коньяк, дрожит перед Батыром. Он не трогает её, но смотрит облизывая.

— Как Арина себя чувствует? — Батыр неожиданно спрашивает и меня аж подкидывает. Какого хуя?

Видит мою реакцию, смеётся. Нихера не смешно. Ревность в момент душит. Откуда знает про нее?

— Остынь. Не претендую. Я должен ей, — достает сигареты из кармана пиджака.

— За что должен? — сжимаю кулаки.

— Зашила меня как-то и я не окочурился, — выдыхает в потолок. — Потом нашел ее, денег предложил. Не взяла. И от помощи отказалась. Но я возвращаю долги, тем более такие. Так что, — затягивается, — Считай у нее есть защитник.

— Я в состоянии сам защитить свою женщину, Батыр, — хочу дать ему по морде.

— И поэтому она лежит с почти пробитой головой? — хмыкает. Сжимаю стакан с такой силой, что он лопается в руках. Осколки режут ладонь, коньяк обжигает порезы. Плевать.

— Тимур, не стоит. Я лишь предлагаю защиту. Ей, не тебе, — встаёт. Подходит ко мне, кладет руку на плечо, — Я знаю про Дрёмова и его нездоровый интерес к твоей женщине. Могу решить проблему своим методом, только скажи, родной, — сжимает плечо и выходит из кафе.

Дверь хлопает, тачки отъезжают. В ушах звенит, ярость поднимается.

— Тимур, давай без… — Миша что-то говорит, не слышу.

Подрываюсь, опрокидываю стол. Хватаю стулья, бросаю в стену. Ору как раненый зверь. Бью кулаком в стену.

Блядь. Ревность — яд. Отравляет. Осознание, что про Арину знает такой человек как Батыр, ещё больше выводит. Не отдам, только моя.

Дрёмов, который берегов не видит. Сука! Убить бы его и всё. Но не могу. Не могу. Не простит. Конкретно за него не простит, я это знаю. Но что-то делать надо.

В кармане вибрирует телефон. Достаю. Сообщение от Арины: «Я только проснулась, после уколов вырубило. Ничего не хочу есть, приезжай сам. Я соскучилась». Перечитываю. Ещё раз. И ещё.

Моя же, да?

Внимание привлекает Миша, который сидит в углу зала, щёлкает зажигалкой.

— Успокоился, придурок?

Блядь, я разнес почти всё. Облокачиваюсь на стену. Какого хрена, Абай? Где твой контроль?

— Отвези меня в больницу, — стряхиваю с рук осколки.

* * *

Захожу в палату, ставлю пакет с едой на тумбочку. Арины нет, из ванной слышу шум воды.

Раздеваюсь, иду к ней в душ. Для платной палаты, конечно, не дотягивает. Но лучше, чем ничего.

— Почему меня не дождалась? — обнимаю её со спины. Дрожит.

— Что за привычка подкрадываться? — откидывается мне на грудь. — Жарко, я вся мокрая и липкая.

Хочу помыть Арину, сам. Это какое-то первобытное чувство, но мне заходит. Выдавливаю гель для душа на пальцы, намыливаю ее плечи, веду по рукам, возвращаюсь к груди. Руки щиплет из-за порезов, но не до этого. Опускаю руку вниз, нахожу нежные складочки, раздвигаю.

— Тимур, — возбуждается.

— Только помою, — целую в шею и наконец-то успокаиваюсь рядом с ней.