Книга В объятиях его одержимости, страница 32 – Нина Северова

Мысль, что он трогал ее, в момент снимает всю боль. Встаю, перед глазами плывёт, в боку прихватывает. Сжимаю кулаки, но подходит Дамир и встаёт между нами. Поворачивается ко мне спиной, хватает Дрёмова за руки.

— Иван Николаевич, спокойно, — пытается вразумить его.

— Да, Иван Николаевич, успокойся. В твоём возрасте от перенапряга можно инфаркт словить, — хмыкаю. А так хочется по морде ему дать. Но я здраво оцениваю риски и вчерашний разговор с Ариной помню досконально.

— Красивая моя, ты ведь помнишь, что я заберу тебя через полтора месяца?

Хватаю ее за подбородок, глажу. Она смотрит на мои губы и краснеет. Сам тянусь, целую. Арина неуверенно отвечает, но от этого ещё больше торкает. Выйду и неделю ее из койки не выпущу.

— Только выйди, Тимур. Не знаю как устроено здесь все, но есть предчувствие, что будут последствия вашей потасовки.

— Переживаешь? — давай, скажи, что беспокоишься.

— Есть такое. Не вертись, — поддевает иглой кожу.

— За меня или за Дрёмова?

Хмурится.

— За тебя. Причем здесь Дрёмов?

— Знаю, что он яйца к тебе подкатывает. Вот и думаю, стоит ли мне отрезать ему эти ненужные элементы.

— Не надо.

— Он тебе нравится? — мне нужно быть уверенным, что она даже не смотрит в его сторону.

— Не нравится. Он пытается какое-то внимание оказывать, но я не хочу. Говорила ему, чтобы перестал, но он не понимает.

— А мне не говоришь больше, чтобы я перестал.

Вздыхает. Смотрит на мою бровь, которую только что зашила. Даже не сомневаюсь, что там всё нормально.

— Потому что я хочу, чтобы ты продолжал. Вопреки здравому смыслу, ты вызываешь только положительные эмоции.

Смеюсь. Вот, значит, как.

— Ты моя, Арина. А за своё я рву. Если я здесь, это не значит, что я не смогу тебя защитить на воле. Поняла?

Смотрит в глаза, думает. И не знает ещё, что за ней Мишаня братков приглядывать поставил. Так что я в курсе всего, что у нее в жизни происходит.

— Тимур, не нужно никакого насилия, пожалуйста. Я понимаю, что ты человек определённого образа жизни, но не надо никого калечить. Уверена, Дрёмов сам всё поймет.

Только нихуя он не понял. И более того, посмел к ней прикоснуться. Там, где только я могу трогать. И где меня ещё не было. Я отрежу ему руки. Но не сейчас. Сейчас велика вероятность остаться жмуриком или получить прибавку ко сроку. Я терпеливый, подожду нужного часа. Обязательно.

Дрёмов смотрит на меня как бык на красную тряпку. Урод, не понял ещё, что приговор только что подписал себе. Ну, я напомню потом.

— Товарищ полковник, пойдёмте отсюда, — Дамир снова пытается вразумить.

Дрёмов переводит на него взгляд и кивает. Снова тянет себя за волосы и выходит.

Дамир поворачивается ко мне, помогает сесть на койку. Не думал, что буду руку помощи от мусора принимать. Но Дамир — не мусор. Мент, но не поганый.

— Пиздец у тебя вид, Тимур. Но в медпункт не отведу, распоряжение было не оказывать медпомощь тебе. И это… — запинается.

— Похуй на медпомощь. Не окочурюсь. Что ещё?

— Дрёмов сказал, что Арину отстранили от должности. За нарушение инструкций. Больше она здесь не появится.

Блядь.

— Нехер ей здесь делать. Только глаза ему мозолить, — чувствую, что отключаюсь.

— Тимур, — Дамир бьёт меня по щекам, — блядь. Позову Кристину, держись.

Халилов выбегает из камеры, быстро закрывает дверь. Но никто так и не приходит.