Книга В объятиях его одержимости, страница 16 – Нина Северова

— Я буду вылизывать каждый миллиметр твоего тела, — посасывает палец, — только я, Арина. Только я и больше никто.

Это всё так грязно и пошло. И вообще не укладывается в голове. Но с Тимуром даже это кажется приемлемым, в отличие от поцелуя Дрёмова. С Иваном Николаевичем даже поцелуй — это что-то аморальное.

— Арина Александровна, всё нормально? — слышу за спиной голос одного из надзирателей.

— Да, шов немного разошелся, — отвечаю не поворачивая головы.

— Перестаньте. Тимур, это плохо закончится, — пытаюсь вразумить мужчину. Он все ещё держит мою руку возле своих губ, целует ладонь, костяшки, нюхает запястье.

— Всё только начинается, девочка моя, — довольно хмыкает и отпускает.

Поворачиваюсь, натыкаюсь на взгляд Шмыги. Краснею за секунду. Мужчина лишь улыбается краем губ. Он все видел? Но наверняка все слышал. Какой ужас. Быстрым шагом выхожу из госпиталя и иду в туалет. Дверь в уборную находится в этом же блоке. Захожу, здесь также пахнет плесенью и сыростью. Закрываю на щеколду дверь в кабинке и прикрываю глаза.

Внизу живота чёртово возбуждение. Чувствую как мокрые трусики прилипают. Неприятно. Но хочу избавиться от этого напряжения. И делаю то, что не думала смогу когда-то сделать в таком месте.

Расстегиваю халат, расстегиваю джинсы, чуть приспускаю их вместе со стрингами. Подношу большой палец, который облизывал Тимур, к носу, и начинаю водить другой рукой вокруг клитора. Он набух, из меня сочится смазка. Вставляю один палец в свою дырочку, совершенно наплевав на гигиену. Тру клитор сильнее, чувствую, что уже скоро. Нюхаю палец, он отдает сигаретами и ещё чем-то приятным. Это его запах. Опасного мужчины, которого нельзя хотеть. Но невозможно. Невозможно игнорировать это влечение. Представляю, что он стоит здесь. Такой большой, сильный. Смотрит с прищуром и касается. Сам касается меня там. Боже… Оргазм практически глушит. В глазах пляшут звёзды, ноги дрожат, уши заложило. Упираюсь спиной в стену. Дыхание сбитое. Провожу рукой по влажным складкам. Приятно.

Но чувствую себя такой грязной. И не понимаю почему.

Тимур… это что-то запредельное.

Смотрю на Шмыгу, тяжело ему. Надеюсь, не откинется. У нас ещё столько дел. Нельзя, брат. Рано ещё.

— Девка нормально тебя приложила, — Шмыга тихо говорит не открывая глаз.

— Не девка. Претендуешь? — подрываюсь.

Саня смеётся и сразу от боли корчится.

— Мне нравятся девочки в теле. Эта слишком худая, — скалится.

Не худая, стройная. И всё при ней, нормально.

— Зарёванная была. Меня увели, они остались с Дрёмовым. Никаких криков не было. Но пришла разбитая, — говорю смотря в облезлый потолок.

— Дрёмов положил на нее глаз. Когда она меня зашивала, он чуть в штаны не слил. Смотрел на нее, будто бабу никогда не видел. И потом зажимал у раковины. Но врачиха не далась.

Сжимаю кулаки. У меня от этих слов темнеет в глазах. Он всё-таки зажимал её? Бессмертный. Она плакала потому что он хотел ее трахнуть? Ему пиздец. Сам в карцер пойду, но его накажу. Моё нельзя трогать. В сторону Арины даже дышать непозволительно.

— Но вообще девка, — Шмыга запинается, — девочка бойкая. Начала меня зашивать сразу, таблетки обезбола свои дала. Без перчаток всё делала и не стремалась. Кристина сука, стояла смотрела, а Арина сразу включилась, — добавляет.