Книга В объятиях его жестокости, страница 68 – Нина Северова

— Вряд ли такое возможно, Батыр, – накидываю на плечи толстовку.

— Почему?

— Потому что я даже не знаю как это делается.

Батыр тихо усмехается и придерживает бок. По времени ему уже пора идти в перевязочную.

Дверь в палату открывается и заходит Асылжан. Как обычно недовольный. Его тоже ещё не выписали.

— Ты не к себе домой заходишь, Асылжан, – Батыр резко встаёт и меняется в лице. Секунду назад был добрым и вот опять. Но Асылжан всегда заходит без стука, мало ли чем мы тут занимаемся.

— Поговорить надо, – Асылжан смотрит Батыру в глаза и словно злится ещё сильнее. Интересно, он вообще бывает в хорошем настроении?

— Телефон для этого есть. Последний раз предупреждаю, – хватает сигареты со стола и выходит в коридор.

Остаюсь одна. Несмотря на то, что мы в больнице, у них всё равно что-то происходит. Я не задаю вопросы, не уверена, что хочу знать правду. Иногда Батыр и Азамат разговаривают в нашей палате, но на казахском. И когда я вижу лицо Батыра в этот момент, чаще всего он злой и мрачный.

Врач разрешил выходить на улицу, несколько раз в день гуляю. У больницы небольшая территория. Если идти медленным шагом, можно обойти всё за пятнадцать-двадцать минут. Иногда мне составляет компанию бабуля из травматологии. У нее что-то с ногой и ей нужно разрабатываться потихоньку. Когда гуляем с ней, это занимает примерно час. Я не против. Валентина Алексеевна рассказала про всех своих внуков, детей и дальних родственников. Ни разу не видела Наташку из Липецка, но она уже меня бесит. Взяла в долг тридцать тысяч и уже пять лет не может вернуть Валентине Алексеевне.

Провожаю свою больничную подругу до палаты, всё-таки ей сложно ходить без подстраховки. Поднимаюсь на два этажа выше, и в очередной раз замечаю колоссальную разницу между платным и бесплатным отделением. Это грустно, конечно. И внешний вид другой и даже отношение персонала.

Батыр облокотившись на подоконник смотрит в окно. Поворачивается, когда я закрываю дверь.

— Нагулялась?

— Да, на улице хорошо, – снимаю толстовку и сажусь на кровать. Батыр медленно подходит, встаёт между моих ног, и смотрит так, что у меня покалывает всё тело. – Ты… странный. Всё хорошо?

— Нормальный я, – проводит пальцем по моей щеке, чувствую как кровь приливает к лицу. – Завтра домой поедем.

— Наконец-то, – отвечаю тихо. Между нами сантиметров двадцать, но Батыр давит своей энергетикой и я немного теряюсь. Он как будто возбужден или безумен. В случае Батыра, скорее всего и то, и другое. – Ты немного пугаешь.

— Чем? – продолжает гладить мое лицо.

— Обычно ты не такой нежный.

— Исправляюсь, – тяжело дышит и немного сводит брови. Проводит большим пальцем по моим губам, надавливает. Касается языка подушечкой и я чувствую горьковатый привкус. – Ты бы смогла… вот так? – проталкивает палец чуть глубже и я непроизвольно обхватываю его губами. Батыр размазывает мои слюни по губам и подбородку.

— Я никогда этого не делала. Но, думаю, да. Если научишь, – говорю почти шепотом.

Батыр молча наклоняется и целует меня в губы. Как и всегда, с укусами до крови. Но дальше этого ничего не происходит. Возможно, из-за того, что ему физически ещё тяжело, а может… Не знаю, в чем причина. У нас за это время ничего не было, но мы были и неспособны.

— Хорошо, сладкая. Хорошо, – отходит к окну и закуривает.