Книга В объятиях его жестокости, страница 27 – Нина Северова

— Давай в детский дом съездим, – выключаю радио в машине, раздражает.

— Хорошо.

Мы ехали минут тридцать. Это время я был с закрытыми глазами и представлял Ксюшу, лежащую рядом. Красивая девчонка с длинными волосами. Пугливая, но идущая на контакт. Она бы целовала меня, как тогда. А я бы зарывался в её тело, трогал, метил и кусал до синяков. Я хотел с ней всего. В груди горит, в глазах будто песок насыпали.

Где ты, сладкая? Какой ублюдок тебе держит? В чьи руки ты попала? Когда найду, порву его на куски и скормлю собакам. За каждую секунду, что ты далеко – уничтожу. Его или их. Неважно. Кто бы не был этот человек или группировка. Кара настигнет всех.

Только будь живой, пожалуйста.

— На месте, – Азамат паркуется.

Открываю глаза, впереди относительно красивое здание в три этажа. Коричневая отделка, справа детская площадка, вдоль забора какие-то птицы из покрышек вырезаны.

Заходим внутрь, при входе охранник лет шестидесяти. И что он сделает, в случае опасности?

— Здравствуйте, молодые люди, вы к кому? – спрашивает улыбаясь. Бегло осматриваю первый этаж и тоска моментально глушит. Детские рисунки висят поверх облезлых стен. На окнах шторы до подоконника. Такое чувство, что это актовый зал в тюряге.

— Здравствуй, отец. Знаешь эту девушку? – открываю на телефоне фото паспорта Ксюши. Дед надевает очки и вглядывается.

— Да, это Ксюша, наша выпускница. Лет пять назад выпустилась. А что такое? Натворила чего? – снимает очки. Азамат облокачивается на его стол и смотрит в журнал, где видимо охранник записывает посещающих.

— Пропала. Пятый день ищу, – сжимаю переносицу. – Расскажи о ней, как вообще тут было.

— Зачем ищешь? Вы люди серьезные, видно. Так зачем она вам?

Не колется сразу, защищает. Это хорошо.

— Испугалась меня и убежала. Дома не появляется, подруг нет, родни нет. Где искать, не знаю. Но Ксюша мне нужна, она – моя девчонка, – оправдываюсь с какого-то хрена. Но перед дедом не стрёмно.

— Пойдем на улицу, тут камеры.

Выходим на крыльцо, дед ведёт нас за угол в курилку. Тут уже пацаны стоят лет пятнадцати. Глаза дикие. Волчата. Косятся на нас, что ожидаемо. При появлении деда бросают сигареты за забор.

— А, ну-ка, зайдите в здание. Сейчас Лидия Александровна увидит и получите нагоняй, – охранник разгоняет молодёжь. Пацаны матюкаются, но уходят. – А набросали окурков-то.

Азамат провожает ребят взглядом. Мы на их территории, но хрен знает, вдруг замес.

— Есть сигаретка? Я не курю, но иногда из-за этих непутёвых не выдерживаю, – открываю пачку и протягиваю ему. Дед закуривает, затягивает прикрывая глаза.

— Слушаю, – убираю пачку в карман.

— Ксюня попала сюда в почти четыре года. У нее мать осужденная была, родила Ксюшу в женской колонии. Там же как, родня может забрать сразу или с возраста, когда отлучка происходит, а это в три-четыре года. У Ксюши и родственники есть на самом деле. Но они не захотели брать девочку, потому что и мать её непутёвая была, и Ксюша – дочь бандюгана. Извините, ребята, но как есть, – затягивается.

Твою мать.

— Какого бандюгана, знаешь?

— Нет. Мать вроде за наркотики сидела. Что с ней сейчас, не знаю. Но пока Ксюня здесь была, никто не приезжал, не интересовался ею.

— А родня? – всё-таки надо покурить.

— Так это, большие люди они. Её дед по мамке кардиохирург наш, Мороз Аркадий Владимирович.