Книга В объятиях его жестокости, страница 100 – Нина Северова

Прикрываю глаза. Во рту горький привкус проигрыша. Всё обернули так, как надо было им. У меня даже не было возможности сопротивляться. Или я не хотел. Не знаю. Но я не жалею, что отступил. Лишь бы они жили. Нельзя подвести ни Ксюшу, ни Азамата. Пусть всё так, но хотя бы относительно безопасно для них.

— Ооо, вижу разочарование, это замечательно, – генерал склоняет голову к плечу. – Вот так и будешь жить, Батыр. До конца своей жалкой жизни. Кто знает, сколько это продлится? Надеюсь, подольше. Чтобы твои страдания ощущались в полной мере.

Генерал машет рукой в дверной проем, заходит Гена. Молча поднимает Азамата с пола, закидывает себе на плечо. Мой Азамат… Ты же очнёшься? Пожалуйста. Ты должен жить.

— Оставишь меня связанным? – спрашиваю, когда генерал выходит из помещения.

— Конечно. Через недельку посмотрим, что с тобой стало, – закрывает дверь.

Батыр тянется за пачкой сигарет и зубами достает одну. Мне нравится, когда он так делает. Пока не щёлкнул зажигалкой, я выхватываю сигарету и прижимаюсь губами к его. Он, кажется, даже не удивляется. Кладу руки на его щеки, давлю. Очень хочется целовать его. Батыр проводит ладонями по бедрам, кожа сразу электризуется.

Внутри всё трепещет от его уязвимости. Но и горит от того, что он пережил. Это ужасно. Это настолько жестоко, что у меня не находится слов.

— Что было потом? – отрываюсь. Батыр облизывает губы и всё-таки закуривает. Встаю за пепельницей, подаю ему. Немного приоткрываю дверь на улицу, чтобы дым выходил. Смотрю в сторону моря, волны такие сильные. Небо практически чёрное, ветер сильный и ливень. Здесь может начаться смерч?

— В подвале я просидел полгода. Они приезжали раз в неделю, привозили жрачку и уезжали. Когда с Котелково у них всё вошло в режим, меня выпустили. Я вернулся в город за шмотками, в дом, куда тебя Зуб тогда привез. Там, оказывается, ребята мои жили, которых менты не достали. От них узнал, что Асылжана повязали и что тебя Тимур под крыло взял.

— А Азамат?

Батыр шумно сглатывает и смотрит на тлеющую сигарету.

— Азамат четыре месяца лежал, не мог встать. Они что-то повредили ему и он был лежачим. Но как оклемался немного, они сразу его по этапу провели.

— Что такое «этап»? – сажусь к Батыру на колени.

— Перевезли на зону для отбывания срока.

Батыр тушит сигарету в пепельнице и ставит ее на пол.

— А потом через других ребят я следил за тобой. С Тимуром один раз виделся, он тоже рассказывал как ты. По морде мне заехал, – усмехается. – Потому что ему пришлось сказать тебе, что меня грохнули. Я всё знал о тебе, но не мог подойти. Условия от генерала были такие. Сначала жил в соседнем городе, потом как узнал, что ты билеты в Анапу купила, приехал сюда на попутках.

— И жил у Артёма?

— Да, – кивает. – На одной из его квартир. Его тоже закрыли, но много дали. Десятку.

— Десять лет?! – прикрываю рот рукой. – Это очень много.

— Да, девка его оболгала. Вот и получилось. А когда уже отсидевший, суд особо не парится, чтобы разбираться кто врёт, а кто нет. Главное, закрыть дело.

Молчим. Батыр водит по моим ногам, сжимает ягодицы. А я просто… смотрю на него. Боюсь, что моргну и он исчезнет.

— Мне было плохо без тебя, – кладу голову на плечо. – Казалось, что жизнь закончилась. Ты ешь, пьешь, что-то делаешь, но на автомате. Всё будто мимо тебя проходит.