Книга Мой кавказский отчим, страница 73 – Нина Северова

— И кто будет воспитывать его?

— Я.

Понимаю к чему она клонит. Я не брошу своего ребенка, никогда. Да, он нежеланный, но он мой. София станет женой и я не повешу на нее это. Расима справится.

— Софа, я не прошу тебя быть матерью для моих детей. Я хочу, чтобы ты была рядом. А в остальном… разберёмся.

— Не знаю с чем ты собрался разбираться. Но любой выход здесь — это что-то неправильное. Ребенок ещё не родился, а он уже никому не нужен. Ты собираешься забрать его у матери, и быть папой по субботам. Знаешь, такой, когда люди разводятся и мужчина приезжает только на выходных провести пару часов вместе. Вроде и обязанности родительские выполняет, а вроде и не лезет. Марине же вообще до одного места, и ты, и ваш ребенок. Она зациклена на Разумовском, но он, судя по всему, не горит желанием с ней сходиться. И как я оказалась между вами, до сих пор не понимаю.

София говорит это с такой болью, что я не нахожу слов. Она права. Но не понимаю одного.

— Из-за чего ты расстраиваешься больше всего? Из-за ребенка или из-за Марины?

— Из-за тебя, Аслан. Распоряжаешься судьбами людей, будто они твои пешки. Марина не святая женщина, это и так понятно. И я не оправдываю её, учитывая даже как она поступила со мной и братом. Но ты был с ней и ведёшь себя так, будто она вообще, грязь под твоими ботинками. А ребёнок? Он не виноват, что вы его сделали. Но его все ненавидят и пытаются спрятать, будто он не человек, а проклятие.

София плачет и я чувствую себя дерьмом. Как я должен вести себя с Мариной? Она шлюха.

— Не надо, пожалуйста, — вытираю слёзы. — Я не понимаю, что тебя задевает. Что я должен сделать?

— Быть человеком, Аслан. Ты сам выбрал такую женщину и сам же мешаешь её с грязью. Это тебя не красит, совсем. Я не переживаю, что ты скажешь мне воспитывать вашего ребенка. Я боюсь, что ты отправишь его куда-то далеко, и он будет расти без любви и хорошего отношения. Мой Максим умер из-за такой ошибки, Аслан. То, что ты богат — не значит, что этот ребенок будет нормально жить. Да, сытый и одетый, но совершенно пустой внутри. Если ты так поступишь, правда, я никогда не смогу с тобой быть.

Смотрю на Софию не моргая. Стыдит меня? Учит? Или воспитывает?

Чтобы это не было, мне нравится. Зубки показывает. Хорошо. Отстаивает. Кайф. Есть в этом упорстве что-то такое, что снова меня приземляет. Не просто красивая женщина рядом, а опора.

— Марина сама себя смешала с грязью, я просто на это не закрываю глаза. Но я понял о чем ты. И, да, ты права.

София встает и быстрым шагом идёт в ванную. Сбегает?

— Куда? — ловлю за талию.

— Умыться. Нельзя? — смотрит с вызовом и я не понимаю, где она храброй воды напилась.

— Почему огрызаешься? — сажаю к себе на колени.

Молчит.

— Я не хочу, чтобы ты бросил этого ребёнка, Аслан. Мне от одной мысли от этого не по себе. Но при этом мне сложно принять тот факт, что его родит Марина. Я не воспринимаю её как мать, но почему-то чувствую себя грязной. И боюсь осуждения других.

Моя чистая малышка. Сколько переживаний из-за чужого ребенка. Это щемит в груди, потому что такой должна быть женщина — мягкой, доброй и сострадательной. Я видел как София общается с детьми, с Халидом. И это была ещё одна причина, по которой я потерял голову.

— Твоя семья приняла нас, — ложусь на спину.