Книга Мой кавказский отчим, страница 2 – Нина Северова

— Аслан Анварович, Разумовский прислал документы на подпись. Договор, акты передачи. Сейчас подпишем или завтра утром?

— Пойдем в кабинет.

Идём по длинному коридору. Звуки шагов отдаются эхом. Иногда мне кажется, что это не мой дом, а красивый фасад за которым ничего нет. Только пустота.

— Дауд, завтра утром отвези Марину в нашу клинику, — сажусь за стол. — Следи за ней сам, не доверяй никому.

— Что-то случилось? — напрягается.

— Марина беременна. И я хочу, чтобы и она, и ребенок были под присмотром постоянно. А доверить свою женщину и своих детей, я могу только тебе.

— Поздравляю, Аслан Анварович, — улыбается. — Дети — это большая радость. Конечно, я буду присматривать.

— Спасибо, брат. На счёт Разумовского, давай документы, — протягиваю руку, — Посмотрю, что там.

Помощник отдает папку и я погружаюсь в работу до утра. Нарушаю режим, плохо. Завтра надо на спарринг, размять кости и выпустить пар.

* * *

Утром в столовой уже сидит Халид и ковыряется в каше.

— Доброе утро, сын, — отодвигаю стул.

— Доброе утро, отец, — поднимает глаза на секунду.

— Как спалось? — накладываю в тарелку омлет.

— Нормально. Проснулся рано, не смог уснуть больше.

— Почему?

Пожимает плечами. И ест опять плохо. Надо сказать Расиме, чтобы приготовила то, что он любит. Неважно, что, лишь бы ел.

— Халид, скоро у тебя появится брат или сестра.

Сын поднимает голову и смотрит с непониманием.

— Откуда?

— Что откуда?

— Откуда он появится?

— Марина беременна и родит этого ребенка через 9 месяцев. Так он и появится.

— Это будет мальчик? — спрашивает тихо.

— Не знаю, ещё рано определять пол. Возможно, что это девочка, — закидываю омлет в рот.

— Если будет мальчик, то будет нормальный, не как я.

Перестаю жевать. Стараюсь не орать на сына уже с утра. Но терпение мое медленно исчезает.

— Ты нормальный, Халид.

— И поэтому мама бросила меня? — в глазах слёзы.

Ненавижу сопли, но когда мой ребёнок так смотрит, мне хочется удавиться. Халид не знает правду. Расскажу, когда повзрослеет.

— Твоя мама предала всё, что у нее было. И тебя, в том числе. Забудь о ней.

— Марина будет только его мамой. Не надо, чтобы она была моей мамой. Не хочу, — одинокая слеза стекает по его лицу.

— Марина не твоя мама и никогда ею не будет. Я не заставляю тебя называть Марину матерью, что за разговоры? — я спросил это резче, чем хотел. Сын моментально напрягается и закрывается.

— Можно я пойду? — уткнулся в тарелку. Мы это уже проходили, будет копаться в еде и раздражать меня ещё сильнее, и я взорвусь.

— Иди. Занимайся уроками.

— Да, отец.

* * *

Марина заходит в кабинет тихо, вид замученный какой-то. Будто триста тысяч, что она потратила сегодня на шмотки, не обрадовали.

— В чем дело, Марина? — откидываюсь в кресле.

— Захотела тебя увидеть, — присаживается на край стола, оголяя ноги.

— Увидела? Но это не повод входить без стука, сколько раз я говорил об этом?

— Беременный мозг, я забыла, — тушуется.

— Ты и до этого забывала. Зачем пришла на самом деле?

Только не говори, что нужны ещё деньги. Скажи что-нибудь приятное, чтобы я поверил в твою искренность.

— Я хочу увидеть свою дочь. Завтра она приезжает в город и я хочу, чтобы она пришла к нам. Раз скоро родится ребенок, я бы хотела, чтобы они общались. Родные всё-таки, — последнее говорит уже тише.