Книга Страх ничего не решает, страница 9 – Моника Берг

Когда я была ребенком, никто не объяснил мне природу его болезни и причины припадков. Я чувствовала себя бессильной, и в результате мое воображение достроило картину. Не имея полной информации, я решила, что это состояние заразно. Помню, как, проходя мимо него, я задерживала дыхание и ускоряла шаг, боясь подхватить эту болезнь. Оглядываясь назад, я думаю, что объяснения здесь были бы бесполезны. Я не готова была понять, что такое шизофрения. Я бы просто услышала такие слова, как «наследственное» или «генетическая предрасположенность», и тот же страх принял бы несколько иное обличие. В конце концов, он же мой кровный родственник.

Представление о том, что любой болезнью можно заразиться, сопровождало меня и во взрослой жизни. Много раз я ловила себя на том, что задерживаю дыхание, сталкиваясь с чем-то, что запускает мой иррациональный страх. Помню, как однажды я ходила по магазинам с Дэвидом в Санта-Монике, держа в руке яблочный сидр и наслаждаясь роскошным осенним днем. Проходя мимо бездомного мужчины, бормочущего что-то себе под нос, я отметила, что не дышала, пока мы не миновали его. В другой раз я начала свою тридцатикилометровую пробежку. Но тут мое сердце заколотилось и я сбилась с темпа. Свернув за угол и пробежав один квартал, я едва не столкнулась с бездомной женщиной, которая толкала тележку и громко говорила сама с собой. Находясь в процессе интенсивной кардиотренировки, я задержала дыхание, пробегая мимо нее.

Поверьте мне, я прекрасно понимаю, насколько глупо верить, что душевное заболевание, и тем более шизофрения, – это нечто, что можно «подхватить». Но именно на этом зиждется сила иррационального страха. Эти страхи продолжают расти, пока мы не признаем их. Загвоздка в моем случае состояла в том, что в действительности это был реальный страх, маскирующийся под иррациональный. Чего я боялась на самом деле, так это непредсказуемой, неизъяснимой, неконтролируемой сущности жизни. Долгие годы я была в неведении, но, к счастью, осознание этого спасло мне жизнь.

Мне вспоминается один тихий летний вечер, когда мы со старшей сестрой возвращались домой после ужина в местном старомодном итальянском ресторанчике. Мне было двенадцать, ей шестнадцать. Сказать, что я боготворила сестру, – значит не сказать ничего. Она училась в старших классах, была такой крутой, пользовалась популярностью у сверстников и держалась со спокойной уверенностью в себе! Помню, как я была горда тем, что она вообще захотела поужинать со мной, что она потратила на меня свое время. Я очень любила бывать с ней. Сестра воплощала все то, что в те годы было для меня пределом мечтаний.

В свои двенадцать я во многих отношениях оставалась сущим ребенком. Я была маленькой, шустрой, всегда активной и энергичной. Идя по улице, я часто начинала то скакать, то бегать. В тот самый вечер я была одета обычно – как и полагается двенадцатилетней девочке, что-то удобное и повседневное. На мне были майка и короткие шорты, которые спасали от жары и одновременно позволяли ходить колесом, когда вздумается. По дороге домой сестра шла немного позади меня, а я вприпрыжку скакала впереди. Добравшись до нашего квартала, я помчалась к передней двери. Нагнав меня, сестра повернулась и с тихим участием сказала: «Вижу, у тебя это уже началось – у тебя сзади появляется целлюлит. Пора начать следить за тем, что ты ешь». И в подтверждение своих слов указала на мои ноги.