Книга В объятиях его ненависти, страница 64 – Нина Северова

на компанию такие же права.

Полина больше не плачет, но её затравленный взгляд меня пугает. Она оказалась здесь

из-за меня. И малявка тоже. Я виноват.

— Всё может быть правдой, только ничего уже не проверишь. Да и нахрен оно надо. Время

прошло. Будь мужиком, отпусти Полину с ребенком и мы продолжим разговор, — чувствую

как по спине стекает пот. Я хочу, чтобы девочки ушли отсюда, а дальше была не была.

В коридоре шум. Лифт открывается и я слышу каблуки. Надеюсь, это не…

— Зай, — Лика заходит в кабинет и впивается взглядом сначала в Полину, а потом в

меня. — Ты сказал, что я больше её не увижу! — девушка визжит, а у меня лопается

терпение.

— Тише, Лика, — Лях морщит рожу от этого писка. — Выйди.

— Что? Это ещё с какой стати? — девка складывает руки на груди. Чую, сейчас будут

бабские вопли. — Ты здесь находишься из-за меня вообще-то.

Милана за спиной ёрзает, слышу треск кожаного кресла. Медленно поворачиваю голову и

натыкаюсь на заплаканные карие глаза. Малявка стоит рядом и хватается за мою руку. У

нее ледяные пальцы.

Что-то первобытное рождается внутри.

Защитить.

— Сядь обратно, — говорю тише, чтобы не привлечь внимание.

— Мама, — девчонка переводит взгляд на Полину.

— Милана, послушай меня и сядь. Пожалуйста, — давлю голосом.

Полина незаметно кивает дочери и девочка слушается. Облегчённо выдыхаю, нельзя, чтобы

ребенок был на линии. Если зацепит, я этого не прощу.

Лика несёт какой-то бред, который и сама не понимает.

— Стас, твоя глоталка слишком разбушевалась, — смотрю на Лику и хочу свернуть ей шею.

— Со мной она была поскромнее.

Девушка вспыхивает и на мгновение теряет запал.

— Скромные женщины для неуверенных в себе мужчин, — задирает голову.

Чем я думал, когда решил справить с Ликой нужду? Какой бес меня попутал?

— Неуверенность ты определяешь по толщине и твердости в промежности? — усмехаюсь. –

Ну так я в любом случае выигрываю. Сама говорила, что я чуть тебя не разорвал.

Горит висок и я знаю, что кукла меня сверлит взглядом. Её злость сплетается с моей

ненавистью, и это — взрывоопасно. Но мне нравится, бодрит. Я бы в этом купался

вместе с Полиной.

— Да пошёл ты! — Лика замахивается, чтобы врезать мне по лицу, но я перехватываю

запястье.

Давай.

Артём бросается вперёд, сбрасывает пистолет Ляха на пол. Стас, в попытке успеть,

плюхается животом на стол.

— Сука! — Лях ревёт.

Толкаю Лику из кабинета, достаю нож из кобуры. Полина отскакивает в сторону и когда

Стас тянет к ней свои культяпки, я хватаю его за руки, придавливаю к столу и

всаживаю лезвие в кисти.

Кабинет заполняется визгом и плачем. У меня почти лопаются перепонки от такого

децибела. Стас не может шевелиться, нож удерживает его на столе.

Картина маслом, блядь.

— Ложись! — Артём толкает меня в сторону и сам валится на пол.

Люди Ляха как тараканы повылазили из неоткуда. Над головой автоматная очередь, я

хватаю малявку и Полину, наваливаюсь сверху. Обе дрожат и плачут.

— Не вставать, — обнимаю девочек и придавливаю к паркету. Полина пытается отодрать

скотч с лица, но он слишком «пристал». Тяну за край и резко срываю. Она, наверное,

вскрикивает, но из-за стрельбы нихера не слышно.

— Ты, — поднимает глаза полные боли.

— Я.

Полина держит меня одной рукой за воротник футболки, а второй обнимает дочь. Малявка