Книга В объятиях его ненависти, страница 46 – Нина Северова

полотенце, но я не ловлю. — Вокруг меня нет глупых людей, Асылжан. Мы все можем

морды бить, только уже хватит. У тебя соображалка нормально работает, а ты гасишь

её. Подумай, почему я это дело тебе поручил, а не Мутному.

— У него спермотоксикоз. Он со своей бабой теряется с радаров.

— Есть такое, — Артем поднимает полотенце с пола. — Но голова у него не такая ясная,

как у тебя. Он в другом хорош, а ты в этом.

— В чем? — переспрашиваю.

— Анализируешь, Асылжан. Строишь стратегии и можешь принимать решения, когда это

надо. Я тебе не нужен, чтобы действовать. Но ты почему-то держишься за мою штанину.

— Отвали, — отмахиваюсь.

— Ни за что, — усмехается. — Пора становиться взрослым, сынок. Папка рядом, но ты сам

всё можешь.

Артём ещё говорит что-то в спину, но я не хочу слышать этот бред. Мозгоправ хренов.

Захожу в комнату и чувствую, что сил опять нет. Раны может и болят, не знаю. Ничего

не чувствую.

Полина лежит спиной ко мне, залипаю на длинные волосы, что рассыпались по подушке.

Пришла ведь, стерва. Сама. В оборот меня взяла и осталась. А я? Да хер знает. Не

хочу, чтобы она уходила.

Выбрала ведь, да?

Да, сама призналась.

Страшно ей, а мне? Хер знает, как отношения у людей строятся, что делать-то надо?

— Холодный, — Полина тихо ворчит, когда я ложусь к ней под одеяло.

— Иди ко мне, пожалуйста.

— Мам, успокойся! Вызови «скорую» и они отвезут вас в травмпункт.

Слышу сквозь сон встревоженный голос Полины и подрываюсь. Надеваю повязку и вижу, она

застёгивает рубашку двумя руками, а плечом придерживает телефон.

— Я уже одеваюсь, приеду сейчас, — голос дрожит.

— Что такое? — сажусь и пытаюсь раздуплиться. За окном уже светло. Полина бросает

телефон на кровать и вздыхает.

— Милана упала с кровати и ударилась о край тумбочки. Лоб рассекла, море крови, как

мама говорит.

Полина заправляет рубашку в брюки, но шмотки не слушаются и она психует.

— Мне нужно поехать к ребенку, Асылжан. А через полтора часа рабочий день начнется.

— Да похрен на работу, — встаю. Плечо тянет немного, но после сна всегда тело

деревянное. — Сейчас поедем.

— Чего? Ты поедешь со мной?

— Конечно, кукла. Не беси меня прямо с утра, — открываю шкаф и одеваюсь.

— Ты ведь на больничном, разве нет? — застёгивает брюки.

— Полина, я не лежачий больной, если ты не заметила.

— Да, но…

— Завязывай, — надеваю футболку и морщусь.

— Не разговаривай так, — опускает взгляд, что меня бесит ещё сильнее.

— Собери сопли, Полина, — хватаю ее за подбородок. — Дети постоянно падают — это

нормально.

— Милана — девочка, — смотрит глазищами своими, почти плачет.

— И? Девок жизнь тоже не щадит. Потом вырастет и вообще кабзда будет.

— Ты знаешь, это какая-то сомнительная поддержка, — Полина улыбается, а я подвисаю.

— Какая есть, — хмыкаю. — Пусть привыкает, что не всё сахарное, иногда бывает больно.

Сама как будто не знаешь.

— Знаю.

Анька укладывает орущего ребенка, Артём на фоне учит жизни Влада. К счастью, мы

свалили быстро. Через пять минут мы уже выезжаем в город.

— Неудобно получилось, — Полина сжимает ручки сумки. — Мы толком не попрощались, а

будто сбежали.

— Да и хер. Им не до нас сейчас, — включаю печку. На улице свежо, Полина дрожит вся.

— Ладно, у меня не то настроение, чтобы спорить.