Книга В объятиях его ненависти, страница 18 – Нина Северова

Артём облизывает разбитую губу. Аня его опять истерику устроит, что он разбитый.

— Я когда-нибудь отлетал?

— Всегда.

Правда. Мне всегда тяжело успокоиться, подавить гнев, чтобы вспомнить, что я человек.

Хотя… не уверен, что остался им после всего.

В квартире темно и тихо. Закрываю дверь и бросаю ключи на табуретку. Надо мебель

купить, но всё руки не доходят. Хотя мне на комфорт плевать. Тачка есть, хата есть,

а всё остальное — не про меня.

Бросаю пальто поверх ключей и снимаю ботинки. Помыться бы, а то воняю кровью и потом.

Платоша оказался сильнее, чем я думал. Пока не раскалывается. Оставил ему возможность

говорить, пусть посидит в подвале, подумает. Мы никуда не торопимся. Сейчас время

играет мне на руку, а не им.

Кому им? Разберемся.

Прохладная вода смывает грязь, только чище не становлюсь. Снимаю повязку с головы,

кидаю в раковину, и подставляю лицо под душ. Опускаю голову, смотрю на косяки на

теле, помотало. Жизнь в целом не сахар, но возраст уже не тот, чтобы на разборках

ловить пули или перья. Замес с глазом всё же сделал меня уязвимым.

Вылезаю из душа, наматываю полотенце на бедра. Открываю кран, смотрю как повязка

намокает. По привычке закрываю правый глаз, а то всё плывет как после жёсткого

бухича. Выжимаю плотную ткань и вешаю на батарею. Рядом скукожилась сменная повязка,

надеваю ее. Врач говорит, надо менять повязки каждый день, стирать с мягкими

средствами и прочей лабудой. Единственное, что я могу сделать — это помыть ее под

водой, даже не стирать.

Смотрю на себя в зеркало.

Кому ты нужен?

Никому.

Бью кулаком в зеркало и оно рассыпается. Руки уже не саднит. Все нервные окончания

убил давно. Кожа как наждачка. Осколки в раковине и на полу, смотрю как блестят от

света. Плевать.

Открываю холодильник — пусто. Только майонез и кетчуп. В морозилке пачка пельменей,

скоро уже сам как пельмень стану. Не могу это жрать.

Значит, без еды сегодня.

В квартире три комнаты. Две закрыты, даже не захожу туда. А в третьей, самой большой,

только разложенный диван. Ложусь на спину, смотрю в потолок.

Дома всегда тихо. Это и хорошо, ненавижу шум. Но одиночество… То, с чем я не

справляюсь. За сорокет уже, а семьи нет. Да и не нужна она мне. С таким образом

жизни нельзя никого держать рядом. Хотя смотрю на Артёма, как он с пацанами своими

возится и как будто… Да не, я бы так не смог. Для детей женщина должна быть

нормальная. Чтобы не с блядской натурой. А в случае чего могла одна детей вытянуть.

Тут не знаешь, закроют тебя в очередной раз или нет. Подорвут в тачке или пронесёт.

Полина в голове всплывает. Она без мужика? У такой точно должен кто-то быть. Если он

есть, почему Полина секретаршей работает? С ее внешностью она может и магнатом

крутить. Только вряд ли на деньги поведется. Не тот характер у нее. Стерва, но вроде

порядочная. Усмехаюсь. По яйцам хотела заехать, почти успел перехватить. Если

захочет, запросто спалит заживо. Интересная, конечно.

Не для меня.

* * *

— А потом он как ему врезал, я сама видела!

Выхожу из лифта и вижу Лику стоящую у стола Полины. Кукла смотрит в монитор и в одно

ухо слушает прилипалу.

— Асылжан Талгатович, доброе утро! — Лика подбегает и я вздыхаю. Утро никогда не

бывает добрым, а видя ее лицо, тем более. — Я все личные дела сотрудников передала