Книга Кровь Достойных. Бастион Восточный, страница 51 – Алексей Гапоненко

— Ройх, но можешь звать и капитаном, мне всё едино, – полностью повернулся ко входу пожилой мужчина, заслонив собой карту. Он и сам не понимал, зачем это сделал, так въевшаяся в подкорку привычка. Если бы неожиданный гость оказался шпионом или кем-то на вроде, далеко бы он не ушёл… да и какой к бесам шпион? Он же здесь со Скверной воюет, совсем стар стал.

— По какому вопросу просишь? – решил перейти сразу к делу пожилой воин.

— Известно по какому, сэр Ройх. Завелась у нас говорят одна приставучая язва, спасу от неё нет, – гость сделал пару шагов к центру палатки, оказавшись всего в трёх метрах от стола и капитана, тот возражать не стал, но юмор не оценил:

— Лицо мне твоё не знакомо, а вот речи – будто в нужник с солдатьём заглянул. Говори ясно, что хотел, кто такой, не трать моё время!

Улыбка на губах гостя увяла, а сам он как-то сник, но взгляд карих глаз всё ещё ярко горел в полутьме палатки, отражая свет пары масляных ламп.

— Зовут меня Ликапродом, а сам я охотник за камнями. Извините уж за речи, не привык я с высокими офицерами беседовать, парень простой, сэр капитан. Пришёл из Триозёрья, там и обитаю. Услышал три дня тому новости о беде общей. Дай, думаю, подмогну, чем смогу. Вы не смотрите, что молод, орден закончил девять лет как.

— А годков-то тебе сколько, простой парень? – подбоченился капитан, разглядывая просителя. Носил тот старый потрёпанный кожаный доспех грубой выделки, конечности прикрывали кожаные же поножи да наруч, что странно, один. Левая рука была совершенно открыта, но света ламп хватило старым глазам, чтобы понять и усмехнуться. На плече парня красовался широкий тройной шрам от когтей. – Ребячество одно, выставил красоту на показ, э-эх…

— Не серчайте, сэр капитан, мне рука, стало быть, свободной нужна – с копьём управляюсь, а лет мне без году двадцать.

— Пятый круг – значит, неплохо, но видали и повыше. Ну, да ладно, – капитан махнул рукой в сторону нескольких стульев в стороне от центра помещения, поближе к одной из ламп, – присядем да обговорим всё подробнее. Раз ты охотник, то и плату никак хочешь?

— От чего не присесть, а плата она как ветер, есть – хорошо, нет – тоже неплохо. Дарнемос (2) запрещает копить. Всё что есть трать на жизнь свою. Веселись, пой, пляши да запоминай. На смертном одре всё припомнишь и отойдёшь в царство Богов с улыбкой на устах.

— Хо! – вскинул бровь капитан, по-новому взглянув на собеседника. – Так ты последователь Дарнемоса? Теперь всё ясно. Веселись да пей, ха! Знавал я одного такого… знавал. Ну, ладно… садись, Ликапрод, рассказывай…

* * *

Затяжной дождь прекратился, но размокшая земля продолжала пружинить и скользить под ногами. Осенний ветер холодил кровь, однако множество распираемых жаждой сражения воинов вокруг не давали замёрзнуть. Ликапрод стоял во втором ряду, наравне с другими солдатами капитана. Его приписали к Западному фронту, где он и провёл ночь: слушая рассказы воинов и попивая притащенную кем-то медовуху.

С первыми же лучами солнца пришла дурная весть – исход. Проклятая Богами червоточина мира наконец-то разродилась. Разведчики и патрули спешно доложили обо всём командованию. В кратчайшие сроки офицеры согнали всех крестьян с работ, отправив за укрепления, некоторые, что покрепче, присоединились к солдатам, но были оттеснены в задние ряды, чтобы не мешались.