Книга Бог из Пустоты, страница 176 – Алексей Гапоненко

Троица налетела разом. Заранее просчитав все возможные траектории и комбинации, я оттолкнулся от асфальта. Мышцы выстрелили мощнейшим импульсом, разорвав ботинок и раскрошив твёрдый асфальт под ним. Стремительно врезавшись в крайнего слева бота, плечом продавил его грудь, так что запчасти полетели из спины. Неудачливый противник отлетел назад, разбрызгивая искры и белое масло. Не останавливаясь, пригнулся, тем самым ускользнув от ожидаемой атаки справа. «Костюм», эффектно крутанувшись, рассек ногой воздух, а сразу же после моя нога врезалась в его опорную, переломив по полам. Нелицеприятно крякнув, бот начал заваливаться, но я уже был тут, как тут. Покрепче ухватившись за его руку, обернулся на пол оборота, как следует, размахнувшись железной тушей. Стоило разжать пальцы, как он снарядом устремился в вагон. С оглушительным грохотом врезавшись в него, останки робота промяли толстенную стенку, качнув состав. Вагон тяжело накренился над рельсами, с секунду балансировал на одной стороне, пока, наконец, не упал обратно на все колёса. Гул, прошедший по всему порту, сложно было не заметить. Не прошло и удара сердца, как взвыла сирена.

Вместе с ней на меня набросился последний «костюм». Улучив момент, он накинулся мне на спину, взяв в захват. Сцепив руки, андроид попытался приподнять меня над землёй, сдавливая рёбра. Его медвежьи объятия переломили бы и шпалу, вот только я оказался покрепче. Напрягая мышцы, развёл плечи в стороны и, сцепленные передо мной руки робота заскрипели. Из сочленений посыпались искры, а металл завизжал от боли. Он всё ещё пытался удержать меня, но его возможностей не хватало. Закинув руки назад, схватил его за голову, пальцы нащупали очки и глазницы за ними. Мысленный приказ и стремительно вытянувшиеся вперёд когти пронзили металлокарбоновый сплав насквозь, хватка тут же ослабла. Небрежно скинув с себя мусор, развернулся к любимой обезьянке.

— Ты… Что ты… Стой! Остановись! – человек, устроивший в моей жизни истинный кошмар. Человек, покусившийся на святое. Решивший, что имеет право забрать у меня то немногое, что истинно ценно, бормотал что-то несвязное дрожащим голосом. В нём не осталось гордости, теперь он наполнился почти божественным раболепием. Прикрываясь от меня руками, жалкий человечишка отступал всё дальше и дальше к стене. – Если ты хотя бы дотронешься до меня, они умрут! С-с-слышишь? – запинался он. – Твои р-родители ум-мрут! – некогда идеальная причёска сбилась набок, дурацкой мотней, но он явно не замечал этого. Весь его мир сузился до ширины зрачков, отражающих огромного монстра, идущего к нему. Высокий, статный с широкими руками и необъятными плечами. Невообразимо прекрасный серый великан шёл к жалкому человеку, трясущемуся перед истинным совершенством.

— Я узнаю всё, стоит коснуться тебя, человек. Нет… – перебив самого себя, я отказал ему в этом звании, – грязная собака! Ты дрожишь. Я чую твой запах. Вонь, она заполняет всё вокруг, въедается в поры, переполняет меня до тошноты… – остановившись прямо перед упавшим на задницу мужчиной в зелёном костюме, я почти с сожалением осознал, какой жалкой скотиной тот является. Вся его показная напыщенность растворилась в первобытном ужасе. Смотря на него, чувствовал, как по лицу пробегают судороги. Кожа вспенилась, уступая место истинному лицу Стива Виндсикера. Точно видел это в его глазах, в склизких влажных зрачках отражался я сам: узкое лицо распалось, волосы втянулись обратно в череп, улыбка, растянувшая рот, рассекла щёки до самых ушей, сотни зубов выскользнули из мощных челюстей, нос провалился внутрь, уступив место небольшим прорезям, а глаза налились кровью. Белый уступал красному, пока оба не превратились в идеально круглые блюдца без ресниц. Крестообразный зрачок расширился, замерев прямо перед носом человека: