Книга Одна смертельная тайна, страница 101 – Людмила Мартова

Горькая судьба Нины Румянцевой была документально подтверждена в научной работе некоего Виктора Павловича Сныркова, преподавателя кафедры отечественной истории расположенного в областном центре университета. Называлась она «Судьбы дворянских усадеб Глуховского уезда и их владельцев в 1917–1924 годах».

Статья была написана в рамках подготовки к защите Снырковым кандидатской диссертации в 1998 году и основана на архивных материалах, воспоминаниях местных жителей и публикациях в газетах того времени. Из сделанной Петром Вершининым ксерокопии статьи выходило, что двадцатилетняя девушка сошла с ума, не выдержав надругательств.

Именно в тот день, когда Нина подверглась групповому насилию, в усадьбе Румянцевых произошел масштабный пожар, уничтоживший все хозяйственные постройки. Историк в своей работе делал допущение, что именно действия Нины и стали причиной пожара, однако доказать это, а уж тем более наказать девушку представители коммуны не могли, поскольку она была явно не в себе и заговаривалась.

В той части статьи, которая отводилась Нине Румянцевой, говорилось о том, как несчастная до самой своей смерти, которая последовала примерно через полгода после случившегося с ней несчастья, целыми днями бродила по улицам Глухой Квохты, повторяя стихотворные строчки про сапфиры и еще какую-то околесицу.

прочитала Саша задумчиво. Это были строчки из довольно известного стихотворения Гейне. Остальные слова умалишенной и вовсе не несли никакой смысловой нагрузки. «Третий наверху. Первая налево. Там нет. Правая рессора». Но ведь что-то она имела в виду.

После смерти дочери и отъезда сына Федор Румянцев совершенно опустился. Как и рассказывала тетя Нюра, он не мылся, не занимался домашним хозяйством, питался тем, что приносили ему сердобольные соседи, и тихо умер в 1925 году в возрасте семидесяти лет.

Про его старшего сына, Алексея Федоровича Румянцева, в статье было написано только то, что он уехал в Архангельскую область и больше в Глухой Квохте никогда не появлялся. Однако дотошный Петр Степанович в рамках своего расследования сумел проследить его судьбу. Саша держала в руках ответы, присланные из Архангельского областного архива, куда Петр Вершинин три года назад отправил официальный запрос.

Саша с нетерпением развернула листок, пробежала его глазами, не поверила тому, что увидела, вернулась к началу и прочитала уже внимательнее. Нет, все было именно так, как она поняла при первом прочтении.

У Алексея Федоровича Румянцева имелось незаконченное высшее образование. Во время Октябрьской революции он был студентом университета, в котором изучал основы экономики и юриспруденции. Саша понимающе улыбнулась. Наверняка сын должен был пойти по стопам отца и руководить имением Румянцевых, однако революция не дала этим планам реализоваться в жизни.

Переехав в Архангельскую губернию, Алексей Федорович устроился бухгалтером на одно из лесоперерабатывающих предприятий. Свое дворянское прошлое он скрывать даже не пытался, из-за чего с карьерой у него, разумеется, были вполне понятные трудности. Однако молодая советская власть нуждалась в хороших специалистах, да и прабабушка Марфа, простая крестьянка с нелегкой судьбой, всегда выручала, когда приходилось писать автобиографию. Другими словами, особо его не трогали.