Книга Танец кружевных балерин, страница 78 – Людмила Мартова

Она сняла с полки и зачем-то потрясла жестяную банку, тоже очень красивую, с нарисованными листьями, прожилки в которых были выполнены из скрученной проволоки. Александра аж залюбовалась.

— Нет, я не хочу шиповника, спасибо, – заверила она. – Давайте я помогу.

На серебряном подносе чашки с чаем, заварочный чайник, розетки с вареньем и тарелка с бутербродами, против которых Саша тоже протестовала, но напрасно, были доставлены в гостиную. Вот там совершенно ничего не изменилось с того момента, как Александра была здесь в последний раз.

— Можно? – спросила она и кивнула в сторону стоящей на этажерке музыкальной шкатулки. – Вы не представляете, как меня в детстве завораживала эта штука.

— Да, конечно. – Старушка засмеялась. – Почему же, очень даже представляю. Меня в детстве она тоже завораживала.

— А еще вот эти балерины. – Саша завела шкатулку и под мелодичный звон подошла к пианино, на котором стояли три фигурки из кружевного фарфора.

Внезапная мысль прожгла ее, и Александра даже вздрогнула, таким острым был этот ожог. А что, если что-то ценное хранилось не в одной статуэтке, а в нескольких? Ей так захотелось проверить свою догадку, что даже руки зачесались. Нет, сейчас нельзя. Это неправильно. Да и Клеменс Фальк забрал только одну фигурку, а не все четыре. И когда рассказывал об этом дочери, ничего не сказал про остальные.

— Ты смотри-смотри, девочка. Я понимаю, что у тебя с этой квартирой связаны воспоминания о не самой плохой поре жизни. Юность прекрасна, жаль только, понимаешь это уже тогда, когда она давно прошла и вернуться в нее невозможно. Так, я сейчас еще лимон порежу.

Саша хотела было остановить, хозяйку, но промолчала и, дождавшись, пока Лидия Андреевна вышла из комнаты, по очереди быстро взяла все три фигурки в руки и осмотрела, предварительно взвесив на ладони. Нет, весили они одинаково. Отличие, впрочем, было. В основании двух танцовщиц виднелось небольшое отверстие, словно изнутри оно было полым. Видимо, для большей легкости. А вот у балерины с голубыми украшениями никого отверстия не было. Ну и что?

Лидия Андреевна вернулась, и Саша с легким стуком поставила балерину на место. Прошла к столу, села, отодвинув тяжелый стул в белом чехле. Да, все как в детстве. Они не торопясь пили чай, и она рассказывала о себе. О работе врачом, о выросшей дочери, о незадавшемся браке, о все чаще наваливающихся мыслях об одиночестве. Особенно по вечерам, когда длинные питерские тени заглядывают в окно и кажется, что окружающая бесконечная серость и сгущающийся мрак будут всегда.

Старушка слушала внимательно. Так же, полностью погружаясь в рассказ собеседника и его проблемы, умела слушать ее старшая сестра, к которой Саша Шапкина иногда забегала специально, чтобы поделиться своими девичьими бедами. К примеру, она переживала из-за того, что Сашка Баранов уехал учиться в Калининград. Ей ужасно его не хватало, смешного рыжего увальня, так невыгодно отличавшегося внешне от высокого, подтянутого красавчика Белокопытова.

Они оба были влюблены в нее, Саша это знала, и ее ужасно беспокоило, что из-за ревности и соперничества может рухнуть их такая замечательная, такая классная дружба. Ей нравилось, что у нее два верных пажа, которые всегда рядом и готовы в любой момент броситься на помощь. И Надежда Андреевна предупреждала, что когда-нибудь придется выбирать и это будет трудно.