Книга Танец кружевных балерин, страница 42 – Людмила Мартова

— Я тоже не врач, а только половина врача, – засмеялась Сашка, снимая свою шубку. – В чем именно выражается «плохо»?

— Она задыхается все время. И видно, что ей больно. И слабая очень.

— Я заходила на прошлой неделе. Она уже не вставала, – вздохнула Сашка, приглаживая волосы. – И совсем одна. Сестра далеко, хорошо хоть, сиделку оплачивает. Это так ужасно – остаться одной в таком положении.

— Пройдете к ней или сначала чаю вам налить? – Он спрашивал на правах хозяина, поскольку много лет чувствовал себя в этом доме своим.

Внезапно он вдруг осознал, что это скоро кончится. Надежда Андреевна умирает, и у него больше не будет никакого права приезжать сюда как к себе домой. После ее смерти квартира останется младшей сестре, живущей то ли в Сирии, то ли в Иране. Баранов пару раз видел ее, когда та приезжала в отпуск.

Сестру звали Лидией Андреевной, а ее мужа Николаем Семеновичем. Останавливались они всегда в большой и светлой спальне, в то время как Надежда Андреевна жила в небольшой комнатке слева от входной двери. Саша никак не мог понять почему, ведь она проводила в квартире все время, а сестра приезжала лишь на несколько недель, да и то не каждый год.

— Я одна, а их двое, – пожала плечами Строгалева, когда он однажды задал мучивший его вопрос вслух. – Да и привычнее в комнате, в которой я прожила практически всю жизнь. Спальня была родительской, бабушка и Лида спали в твоей комнате, в библиотеку ее переделали уже много позже, когда бабушка умерла, а Лида уехала учиться и не вернулась, потому что вышла замуж.

Саша знал, что учительница очень скромна в быту. Она готовила вкусную, но самую простую еду. Годами носила одну и ту же одежду, за которой тщательно следила. Косметикой не пользовалась, лишь ухаживала за волосами, длинными, густыми, очень красивыми, для которых не жалела ни дорогих шампуней, ни каких-то специальных масел, которые ей из-за границы привозила и присылала сестра.

— Давай чаю, – ответила Сашка и двинулась в сторону кухни, расположение которой, разумеется, отлично знала. – Варенье есть? Абрикосовое. В прошлый раз было.

— А я бы сожрал что-нибудь, – сообщил Саня. – Есть поесть?

И засмеялся, будто сказал невесть что смешное.

Саша предупредил, что приедет, и специально для него сиделка по просьбе Надежды Андреевны приготовила его любимые рыбные котлеты с пюре. Сама Строгалева практически ничего уже не ела. Он разогрел обед, разложил еду по тарелкам, вскипятил воду в чайнике, нашел абрикосовое варенье, которое хотела Сашка. Они, все трое, вели себя так, как будто ничего не изменилось с тех пор, когда они всюду и везде ходили втроем. А ведь все стало другим и продолжало меняться.

Разрушилась страна. Сам он, единственный из всех троих, уже стоял на своих ногах, ходил в море и даже что-то зарабатывал. Саша и Саня поженились и ждали ребенка. За стеной умирала Надежда Андреевна. Привычного мира больше не существовало, а правил нового он не знал. Пока не знал.

На кухню заглянула озабоченная сиделка.

— Надежда Андреевна вас зовет, – сказала она негромко. – Только ей совсем плохо. Мне кажется, скоро все закончится.

Как по команде, все трое отодвинули тарелки и бросились в комнату умирающей. Надежда Андреевна выглядела страшно. Скрюченными пальцами она цеплялась за скомканную простыню, грудь ходила ходуном в отчаянной попытке сделать вдох, лицо было искажено настолько, что ее, красивую, несмотря на возраст, женщину, было практически не узнать. Она открыла глаза и скользнула мутным взглядом по лицам стоящих перед ней молодых людей, выцепила Сашу Баранова, сфокусировалась только на нем.