Книга Танец кружевных балерин, страница 22 – Людмила Мартова

— Когда случилась перестройка и появились связи с заграницей, Надя, разумеется, начала искать Фалька. Точнее, по ее просьбе это делал мой муж Николай Семенович. Мы тогда работали в Иране. У него были кое-какие связи в МИДе, но это не потребовалось, потому что Клеменс нашел Надежду сам. Ему это было проще сделать. Он знал не только имя и фамилию, но и домашний адрес, Надя ведь его не меняла. А мы искали некоего Клеменса Фалька, про которого знали, что он родом из Лейпцига. В общем, он написал Наде осенью девяносто первого года, еще до распада Советского Союза. Она ответила ему, рассказав, что так и не вышла замуж, и про ребенка рассказала правду, все как есть, как было. Он долго не отвечал, а потом пришло резкое письмо. Я его читала. Фальк писал, что не сможет ее простить за то, что она отказалась от их ребенка. Там еще была странная фраза, что он сделал все, что мог, чтобы они с малышом ни в чем не нуждались. Признаться, я ее не поняла.

— А у Нади вы не спрашивали?

Лидия Андреевна тяжело вздохнула.

— Я читала это письмо, когда Нади уже не было в живых. Это письмо от Клеменса она получила в девяносто втором году. А совсем скоро у нее обнаружили рак. Лимфосаркому. Моя старшая сестра сгорела за три месяца. Скорее всего, после той отповеди, что устроил ей Клеменс, она потеряла желание жить. Мы с мужем смогли приехать, когда ее уже похоронили. Чужие люди. И этот грех всегда будет на мне, до самой моей смерти. Я нашла письмо Клеменса, когда разбирала бумаги. Оно лежало в ящике Надиного стола. Оно и сейчас там лежит. Впрочем, я совсем заболталась. Я попросила тебя прийти ко мне, девочка, чтобы поговорить совсем не об этом.

Снежана, вздохнув, украдкой посмотрела на часы. У соседки со второго этажа она сидела уже почти час, и, оказывается, они еще даже не перешли к делу.

— Деточка, я знаю, что твой муж работает в полиции, иначе ни за что не стала бы навешивать на тебя свои проблемы.

— Мой муж – не полицейский. Он следователь. Работает в Следственном комитете, – поправила Снежана.

Значения это не имело, но она во всем предпочитала точность.

— Думаю, в моем случае это совершенно не важно. – Лидия Андреевна вздохнула. – Понимаешь, дорогая, я не могу обратиться в правоохранительные органы обычным путем, потому что они просто решат, что старуха, то есть я окончательно выжила из ума. Но и делать вид, что ничего не происходит, я тоже не могу. Понимаешь, я совершенно уверена, что по ночам кто-то ищет что-то в моей квартире.

Что? Только этого ей не хватало. Разменявшая девятый десяток соседка по ночам испытывает слуховые галлюцинации и хочет, чтобы она с этим разбиралась? Нет! Только не это. Тем не менее внутренне простонавшая Снежана внешне вежливая проговорила:

— Почему вы так думаете?

— Браво, деточка, сразу видно хорошее воспитание. – Старушка улыбнулась. – Ты не кинулась сразу крутить пальцем у виска, обвиняя меня в старческом маразме. Но по ночам я слышу тихие шаги, которые раздаются в моей квартире между часом и тремя часами ночи. Видишь ли, в последнее время я стала лучше спать. У меня всегда был чуткий сон, а в последние годы я вообще могу лежать, терзаемая бессонницей, до рассвета, но последние три ночи я ложусь в постель и практически сразу засыпаю. Шаги будят меня, но словно не до конца. По крайней мере, этой ночью я пыталась встать с постели, чтобы увидеть нежданного визитера, но руки и ноги меня совсем не слушались. Я не могла встать, понимаешь?