Книга Уравнение с тремя неизвестными, страница 57 – Людмила Мартова

— Так вы говорите, Невская была в сознании, когда вы подбежали к ней? – спросил он у Лены.

— Да, – подтвердила та. – Оно было неясным, затуманенным. Но она смотрела мне прямо в лицо, когда говорила эти странные слова.

— Повторите еще раз дословно, что она сказала.

— Похоронный агент. Она сказала эти два слова. Похоронный агент. А потом еще добавила, что она узнала.

— Кого узнала? Его?

Лена помолчала, вспоминая.

— Она не уточнила кого. Она просто сказала «я узнала». Может быть, речь шла конкретно о каком-то человеке, а может быть, она имела в виду, что узнала о наличии подобной вакансии или еще о чем-нибудь.

— В последнее время речь шла о ком-то, кого можно было бы считать похоронным агентом?

— Нет, – покачала головой Татьяна. – Вы же сказали, что, пока идет следствие, мы не можем похоронить… похоронить Эдуарда Николаевича, поэтому мы пока ни с кем не связывались.

Она закрыла лицо руками.

— А когда у Невской погиб муж, она прибегала к услугам похоронных агентов?

— Я не знаю, – вздохнула Татьяна. Голос ее звучал глухо из-за сложенных на лице рук. – Мы с Эдиком тогда ездили в Питер на похороны, все-таки Ниночка – его крестница, но все было уже готово. Никаких похоронных агентов я не помню.

Вернулся из больницы Вадим Горелов. Лицо его было мрачно.

— Ну что? – кинулась к нему Татьяна. – Что они сказали, Вадик?

— Сотрясение и ушиб головного мозга. Состояние стабильно тяжелое, однако угрозы жизни нет. Нина пока без сознания, но врачи говорят, что это даже к лучшему. Я хотел оплатить отдельную палату, но они сказали, что в реанимации отдельных палат не бывает.

Голос его сорвался. Татьяна подошла и погладила его по руке.

— Вадик, я уверена, что все будет хорошо. Ниночка обязательно поправится.

— Я поеду в больницу, – решительно заявил бизнесмен. – Я приехал, чтобы собрать нужные мне вещи, а так я буду ждать в больнице. Я должен быть рядом, когда она придет в себя.

Интересно зачем? Такая мысль мелькнула в голове у Лены. Для того, чтобы завершить начатое и быть уверенным, что пришедшая в себя Невская никому ничего не расскажет?

С такой же подозрительностью Лена отнеслась и к заглянувшим вечером по-соседски Кисловским.

— Катя сказала, что видела, как к вам скорая заезжала, – гудел своим уютным басом Леонид. – Я и предложил зайти, узнать, все ли в порядке.

— Нет, Леня, у нас не все в порядке, – отрезала Татьяна. – Эдик убит, если ты забыл.

— Ну что ты, Танечка, – покаянно забормотал Кисловский. – Я дурацкое слово использовал, соглашусь. Мы просто расстроились, что тебе стало плохо. Вот, решили проведать. Катя пирог испекла.

Екатерина действительно держала в руках накрытую салфеткой тарелку, под которой оказалась яблочная шарлотка.

— Нет, мне не стало плохо, – все так же резко ответила Татьяна. – Хотя хорошо мне тоже не будет уже никогда. Но вы проходите, что в дверях стоять.

— Ой, спасибо, – защебетала Екатерина. – А то у нас такой дурдом. Мы же ремонт затеяли. Ну, ты знаешь. Целый день рабочие грохочут, пыль столбом, прораб их гоняет, а я бесконечно кипячу чайник. Просто бесконечно. Конечно, по договору они сами обеспечивают себя едой. Но вы даже представить себе не можете, что они едят. Доширак! Заливают кипятком и едят эту гадость, от запаха которой у меня тошнота подкатывает. Все-таки вы были так правы, что сначала сделали ремонт, а уже потом переехали. А нам приходится жить в ремонте, и у меня такое чувство, что он никогда не кончится, хотя Миша только посмеивается и утверждает, что они завершат работы точно в срок.