Книга Уравнение с тремя неизвестными, страница 50 – Людмила Мартова

— Гелена, вы видели еще кого-то? Если Киреев шел к запасному выходу, значит, он собирался открыть кому-то дверь? Вы не заметили кому? Подумайте. Это очень важно.

Гелена помолчала, испуганно переводя взгляд с разъяренного мужа на невозмутимого Вадима Горелова. Лене показалось, или тот слегка качнул головой.

— Нет, я не видела, – наконец сказала балерина. – В этот момент подскочил Петя и потащил меня к выходу. Но потом, после, когда Петя усадил меня в машину, которую оставил за углом, и сел за руль, я увидела, что с улицы Левитана повернул человек. Я его узнала.

Она снова замолчала, тяжело дыша. Лене показалось, что Бекетов зарычал.

— И кто это был? – спросил он, стараясь говорить ровно.

— Я не знаю, как его зовут. Молодой человек, совсем мальчик. Он был на юбилее Эдика. Ставил музыку.

— Костик, – не сказала, а выдохнула Татьяна. – Константин Галкин! Сын нашего прораба Миши, который отвечал за ремонт.

— Отлично, – мрачно подытожил Бекетов. – Теперь у нас появились вопросы еще и к Костику.

* * *

На следующий день молодого человека официально вызвали на допрос к следователю. О его результатах Бекетов вечером рассказал Дорошину. Виктор был уверен, что следователь навел о нем справки и получил рекомендации, разумеется, самые положительные. Иначе бы он не стал так слепо доверять человеку, находящемуся, на минуточку, под подпиской о невыезде.

Другими словами, к Виктору Дорошину и его жене Елене Золотаревой у следствия претензий не было, и отменить подписку не давали процессуальные процедуры, которые, разумеется, следовало соблюсти. Из-за невольной задержки в Москве Елена немного переживала, но лишь потому, что дома оставались дети: шестилетний сын и четырехлетняя дочка.

Правда, дети гостили у друзей семьи Феодосия и Сони Лаврецких, в доме которых тоже подрастали малыши. Детям было весело, по родителям они ничуть не скучали, а в качестве пригляда никто не сомневался. Феодосий и Соня все делали на высшем уровне. Профессионализм их няни не вызывал вопросов, сами они очень любили детей и проводили с ними все свободное время, а кроме того, имелась еще и мать Феодосия Ольга Савельевна, которая просто обожала малышню. Та платила ей тем же.

С других позиций затянувшиеся каникулы беспокоить и вовсе не могли. В галерее Елена оформила отпуск, в который не ходила с того момента, как вышла из декрета, так что дней у нее накопилось достаточно. Работающий сам на себя Дорошин никаких срочных заказов сейчас не имел, а поддержать Татьяну и дождаться похорон друга считал правильным.

Кроме того, Елена наслаждалась тем, что они с мужем могут впервые за долгое время быть вместе. Никто не спешил на работу, их не отвлекали дети, и они практически целый день могли вести неспешные беседы обо всем на свете, гулять по утопающим в зелени улочкам Сокола, рассматривать дома, придумывать биографии живущих за забором людей, а главное – обсуждать расследование. Снова общее для двоих.

Это было так захватывающе, так интересно. Лена даже самой себе боялась признаться, как сильно ей, оказывается, не хватало объединяющего их дела. Вот только жаль, что для того, чтобы снова испытать это волнующее чувство, возвращающее ее в начало их знакомства, должен был погибнуть Эдуард Киреев.

Лена видела, что ее муж остро переживает потерю друга. Дорошин молчун, да и характер у него слишком сильный, чтобы позволить горю вырваться наружу, и все же она знала, что скорбь Виктора глубока и искренна, и жалела мужа, и пыталась проявить ту поддержку, в которой он нуждался. Не показную, но тоже искреннюю и нежную. Ту, которой он и ждал.