Книга Цветочный детектив, страница 57 – Татьяна Устинова, Галина Владимировна Романова, Людмила Мартова, и др.

— А почему вы всем выбирали разные сорта орхидей? – заинтересовался Павел. – В этом есть какой‐то смысл?

— Да, – обворожительно улыбнулась Клава Сойкина. – Я подбирала эскиз цветка в соответствии с характером девушки. И ни разу не ошиблась. Это так… Так прикольно!

— Адрес салона мне подскажите. Это один салон или разные? – перебил ее Назаров.

Салон был одним и тем же. И мастер – медлительный полноватый малый в мешковатых серых одеждах – долго не мог понять, что от него хочет следствие. А когда понял, побледнел.

— Я так и думал, что‐то нечисто со всеми этими орхидеями.

— Почему? – прищурился Назаров.

— Ну, когда к тебе приходит целый строй девушек с требованием набить им один и тот же цветок, но разных сортов, невольно задумаешься.

— Таковы были требования работодателя, – неуверенно проговорил Павел Анатольевич. – Хотя, если честно, я счел их странными. Так можно целый рукав набить, если часто менять место работы.

— Конечно! – возмущенно заметил мастер тату-салона.

— Вам эта девушка знакома? – Ему показали фото убитой официантки.

— О, Ксюша! Да. Озорная такая, с юмором. – Он вдруг уставился на ее закрытые глаза. – А что это с ней? Она… мертвая?!

— Ее убили тем же вечером. Задушили и оставили тело на помойке. Ничего не можете сказать по этому вопросу?

— А что я могу сказать?! Я ничего не знаю! Она пришла. Я сделал ей тату. Она ушла. Все!

От волнения он начал задыхаться. Полез в тумбочку, достал ингалятор, подышал.

— Во сколько она была? Как выглядела: встревоженной или…

— Пришла в шесть. Пару часов я трудился над ее орхидеей. Договорились, что потом придет на коррекцию. Она сильно спешила, а я не могу так работать. То там пробел, то сям. Мы договорились, что она придет и я сделаю коррекцию бесплатно. И, нет, встревоженной не была. Вдохновленной, я бы сказал. Все спешила на какую‐то встречу к девяти вечера.

— Куда спешила? К кому? Она ничего не сказала?

— Не знаю я! – едва не заплакал мастер, сцепив ладони в замок. – К какому‐то Борису. Еще смеялась: посмотрю, говорит, как он себя поведет, когда мою орхидею увидит, чудик повернутый. И еще добавила: сабля.

— Сабля? – наморщил лоб Павел Анатольевич. – Точно Борис?

— Да.

— Генерального директора «Орхидеи» зовут Борис. А фамилия у него Саблин, – ошалело глянул на полицейских Павел Анатольевич. – Я видел на сайте ресторана. Если это совпадение, то пусть все мои розы засохнут!

Назаров взял телефон, вышел из салона на улицу и принялся кому‐то звонить, расхаживая за окнами салона туда-сюда. Вернулся через пару минут.

— Саблин сейчас дома. Отсыпается после ночной смены. Поехали! – скомандовал он.

— Что за ночная смена может быть у генерального директора? – непонимающе заморгала наивная Аллочка.

— Всякая-разная, Алла Ивановна, – хмыкнул один из оперов со значением. – Это мы сейчас и попытаемся выяснить…

Саблин встретил их на пороге своей квартиры всклокоченным, заспанным, с сильно опухшим лицом. И, что странно, под левым глазом у него красовался приличный синяк. Свежий, судя по окрасу. Из одежды на нем были только черные шелковые трусы до колен.

— Как вас много, – отреагировал он довольно равнодушно и посторонился. – Ну входите, раз явились.

Он провел их в гостиную – огромную и чистую. Никаких тряпок и беспорядка. Все на своих местах: диванчики, кресла, пуфы, столики на низких ножках. Павел Анатольевич провел пальцем по поверхности одного из столиков.