Книга Стереть из памяти, страница 71 – Людмила Мартова

— Чушь! Бред! Женские байки. – Благушин резко отодвинул стул от стола и встал. – Как вам вообще могло в голову прийти, что моей дочери что-то угрожало?

— Эльмира Степановна, а вы знали? Вы же работаете в том же отеле.

— Я понятия не имела, – растерянно пробормотала женщина. – То есть я видела, что Иринка влюбилась. Она вдруг заинтересовалась хозяйством, стала просить у меня рецепты всякие. Но я думала, что это она отца побаловать хочет. А я ей говорила, что и сама могу. Ну, в смысле приготовить вкусненького. Мне нетрудно. А Панфилов… Они скрывали, наверное. Все-таки женатый человек…

Она замолчала и сникла.

— Все беды от прелюбодейства, – в голосе Благушина вдруг послышалась ярость. – Если бы каждый человек понял, что ему на роду предписана только одна большая любовь, и не боролся со своей судьбой, то ничего плохого не случалось бы.

Лика вспомнила, как учитель говорил, что он однолюб. Бывает и такое. К примеру, ее бабушка всю жизнь любила только деда. Но беда все равно случилась. Так что не прав Константин Ливерьевич. Ой не прав!

Убрали остатки еды и посуду со стола. Поставили самовар. Вынесли пироги с яблоками. В ожидании перемены блюд гости разошлись по участку, словно скидывая груз неприятного разговора. Лика, улучив момент, отозвала в сторонку Антона.

— Слушай, а у Ермолаева-то была причина избавиться и от Регины, и от Кати, – шепотом поделилась она, стараясь, чтобы их разговор никто не подслушал.

— В случае с Катериной согласен. Она еще не успела никому ничего рассказать. А вот в случае с Региной какой в этом был толк, если она уже выдала их с Анной тайну?

— Мог захотеть отомстить. За сломанную жизнь и все неприятности. А уж в этот раз нанести превентивный удар. В общем, надо твоему Вадиму и следователю все рассказать.

— Рассказать, конечно, надо, вот только известие о беременности Регины, боюсь, лишь усугубляет вину Панфилова. Если он узнал о том, что его невеста ждет ребенка от другого, то вполне мог взъяриться.

— Кеды, – сказала Лика.

Таланов уставился на нее.

— Что – кеды?

— Ермолаев пришел в своих красных кедах. Именно в таких был человек, который ударил меня по голове. И этот человек совершенно точно стоял во дворе соседнего дома. И ворота были открыты. Антон, как ты думаешь, мы можем туда проникнуть, чтобы все там осмотреть?

— Можем, – подумав, согласился Таланов. – Даже если там есть камеры, мы всегда можем сказать, что залезли собрать бесхозные яблоки. У них там алтайка растет, помнишь? Единственная на всю округу. Ты ее очень любила.

Да, теперь Лика вспомнила. На участке у Батуриных действительно было высажено несколько яблонь сорта «алтайка», на них росли маленькие бело-красные плоды с кисло-сладким соком, которые она обожала. Дед каждый год покупал у соседей целое ведро яблок, которые Лика грызла с середины августа и до самого отъезда. Ни разу за последующие двадцать лет алтайки она не ела.

— Как версия сгодится, – согласилась она. – Заодно и алтайки соберем.

— Мы скоро вернемся! – громко прокричал Антон в сторону хозяев дома. – Мне нужно по работе пару писем отправить, а Луша со мной сходит. Вы все пироги без нас не ешьте.

— Не будем! – прокричала в ответ Светлана. – Самовар еще не закипел, так что поторапливайтесь. Я и варенье открыла. Крыжовенное. Царское. Мне Луша его готовить помогала.