Книга Стереть из памяти, страница 49 – Людмила Мартова

— Если бы не заявление о пропаже Панфиловой, то я бы сейчас порекомендовал вам вызвать врача, – наконец сказал он. – Потому что все, что вы говорите, выглядит полным бредом. Но заявление лежит на моем рабочем столе, и описание пропавшей мне не нравится. Поэтому начнем сначала. Гликерия Павловна, расскажите мне все, что произошло в ночь с понедельника на вторник заново, только уже под протокол опроса.

— Да ради бога, – пожала плечами Лика. – Я проснулась ночью из-за того, что мне приснился не очень хороший сон, подошла к окну и услышала женский крик…

Она снова шаг за шагом описывала все свои действия той ночью. Спиридонов не перебивал, отложив вилку, записывал ее показания, от которых теперь не мог отмахнуться. Лика подробно описала, как выглядела женщина с ножом в груди, какая одежда на ней была, вот только про найденную позже сережку ничего не сказала, потому что не была уверена, что та вообще имеет отношение к данной истории. Лишние детали ни к чему, они только запутывают следствие.

— Гликерия Павловна, вы утверждаете, что не узнали эту женщину?

Лика немного удивилась.

— А почему я должна была ее узнать? У меня здесь, в Сестрорецке, вообще не так уж много знакомых. И все они живут в пределах этого квартала.

— Дело в том, что если вы видели на пляже действительно Екатерину Панфилову, то вполне могли ее узнать, потому что вы дружили в детстве. Ее девичья фамилия Батурина. Екатерина Батурина.

Если бы сейчас Лику снова ударили по голове из-за угла, она не была бы оглоушена больше, чем этим известием. Катька? Ее детская подружка и младшая сестра Регины Батуриной? Это что же получается, обеих сестер убили на одном и том же месте с разницей в двадцать лет? Но тогда Антон прав и дед тут ни при чем? Или он все-таки убил Регину, а сейчас кто-то другой совершил убийство Катьки?

— Я ее не узнала, – опешила Лика, выходя из шока. – Вы знаете, Вадим, в какой-то момент у меня мелькнула мысль, что женщина на пляже очень похожа на Регину. То есть на сильно повзрослевшую Регину, которой она могла стать, если бы не умерла. Но мне и в голову не могло прийти, что это Катька.

— Но это именно она. И с учетом ее исчезновения дело выглядит крайне подозрительным. Кто-то явно инсценирует происшествие двадцатилетней давности. Либо это дело рук самой Панфиловой, которой зачем-то надо, чтобы ее считали мертвой, либо ее действительно убили, и совершивший это преступление человек сознательно воспроизводит обстоятельства гибели старшей из сестер Батуриных. Я же, по твоей, Антон, просьбе поднимал материалы дела. В Сестрорецке живет только один из соучастников того давнего преступления.

— Да никакой он не соучастник, – с досадой поморщилась Лика. – Двадцать лет назад эту четверку малолетних убийц попросили повесить на себя еще одно преступление. Мы сегодня утром встретились с Андреем Богдановым, и он признался нам в том, что на пляже они не были и Регину не убивали. Это сделал кто-то другой.

— Попросили? Да так, что никто не усомнился в этой версии? Ни следствие, ни суд? – В голосе Спиридонова звучало сомнение.

— Да. Потому что человеком, который подтасовал улики, был начальник уголовного розыска Валентин Марлицкий.

— Да зачем ему это было надо? – воскликнул Спиридонов.

— По всей вероятности, он вместе с моей бабушкой считал убийцей Регины Батуриной моего деда, Андрея Сергеевича Ковалева, – с трудом выговорила Лика.