Книга Круиз на краю бездны, страница 87 – Людмила Мартова

— А вы откуда знаете? – уточнил Бекетов. – Интересовались этим вопросом?

— Я, знаете ли, биолог. Действительно работаю в Ботаническом саду, но этот факт не позволяет считать меня идеальным подозреваемым в убийстве.

Пожалуй, с этим Орлов был согласен.

— Ладно. На сегодня все, – подвел черту Бекетов. – В ближайшее время я буду проходить по каютам и разговаривать со многими из вас. Прошу отнестись к этому с пониманием. И еще. Я не могу запретить вам сходить на берег на остановках, но прошу не покидать теплоход насовсем, не поставив меня в известность.

— Мы завтра должны сойти на берег! – всполошилась Нина. – Меня в Козьмодемьянске мама будет встречать.

— Поэтому с вами я поговорю в первую очередь, – любезно сообщил Бекетов. – Если вы поели, милые дамы, то давайте пройдем к вам в каюту.

Вернулся капитан корабля, сообщивший, что полиция закончила осмотр теплохода и ничего не нашла. Покаютный обход было решено не проводить, потому что для обыска всех пассажиров нет юридических оснований, да и занял бы он несколько дней, не меньше.

Дальнейшее расследование кражи бриллиантов полицейские пообещали вести дистанционно, после чего сошли на берег, а теплоход «Звездная страна» с двухчасовым опозданием наконец отшвартовался от пристани в Нижнем Новгороде.

— Чай предлагаю выпить в моей каюте, – предложил Лурье. – Находиться тут, признаюсь, выше моих сил.

— Я согласен, – вздохнул Орлов, – но только при одном условии. Леонид Петрович, вы должны нам с Тасей все рассказать. Мне кажется, я имею право понимать, в какую именно историю оказался втянут. И она тоже.

— Я расскажу, – академик тяжело вздохнул. – Мне нечего скрывать, Иван Александрович. Уж я-то совершенно точно никого не убивал. Точнее, тогда, пятьдесят шесть лет назад Анна сказала, что я ее именно убил. Да. Она была убита, уничтожена моими словами. А я нес свой крест, чувствуя непреходящую вину за то, что так с ней поступил. И молчал, потому что не хотел причинять боль Наде. Моей жене. Но с тех пор прошла целая жизнь, Нади больше нет, и то, что я вам расскажу, уже никому не сделает больно.

Ноябрь 1969 годаКасимов

В Москве я прожила еще три месяца. Выскочив из квартиры Лёни в тот августовский вечер, я без цели слонялась по городу, не замечая людей и не чувствуя под собой ног. Я вообще ничего не ощущала, кроме огромной всепоглощающей боли, которая выжигала мне душу.

У Лёни есть невеста. Она была с самого начала, с того майского дня, когда волшебство случилось между нами на холодной земле яблоневого сада. Если бы он сказал мне про нее, когда я пообещала к нему приехать, все сложилось бы по-другому. Но он не сказал. Он вообще ничего мне не сказал, ведь даже не приглашал приехать к нему. Я сама придумала свой безумный план и воплотила его в жизнь.

Я вспоминала холод обнимавшей меня реки и бесконечный ночной жар, вызванный последующей пневмонией. Получается, все это было зря? Хотя нет. Не зря. В моей жизни случились эти волшебные два месяца, которые мы с Лёней провели вместе, и их у меня никто и никогда уже не отнимет. Это пережитое счастье останется со мной навсегда. И пусть послевкусие от него отдает горечью. Это означает, что я впитала в себя всю его сладость до последней капли.

Я очнулась от своих дум около четырех утра. Я стояла у Москвы-реки, смотрела на воду, темную, манящую и думала, что мне делать дальше. Без денег, без документов, без вещей. Из всего, что Лёня подарил мне, у меня осталось только кольцо с изумрудом. Я носила его, не снимая, и просто не подумала, что унесла с собой такую ценную вещь. Теперь кольцо жгло мне палец. Я хотела стащить его и бросить в воду, но поняла, что не в силах расстаться с единственной вещью, которая осталась мне на память о моем счастье.