Книга Круиз на краю бездны, страница 65 – Людмила Мартова

— Да-а-а, – тяжело дыша, подтвердила та. – Понимаете, со вчерашнего дня Костик нигде не появлялся. Он не пришел ни на обед, ни на ужин, и я заволновалась, что с ним что-то случилось. Вернее, сначала я решила, что он просто сошел с теплохода в этом, как его, Касимове. Ну, могли же у человека планы поменяться. А потом я ночью проснулась от дурного предчувствия и больше так и не смогла заснуть. Все лежала и думала: вдруг он заболел, ему нужна помощь. Я вышла в коридор и постучалась в дверь, но мне никто не открыл. И тогда я решила перелезть через балкон и попасть в номер через окно. Но дверь была заперта, а шторы не очень плотно задернуты, и я через щель увидела, что Костик лежит на кровати. И тогда я разбила окно и залезла внутрь.

— Так вот почему ты вся в крови! – воскликнула Нина. – Доктор, ее нужно перевязать. И осмотреть, вдруг она серьезно поранилась.

— Сейчас. – Сергей Сергеевич повернулся к Вере. – Пройдемте к вам в номер, я окажу вам помощь. Этому молодому человеку она уже не понадобится.

Вера, бережно поддерживаемая Ниной, вышла из номера, вслед за ней за порог шагнул Сергей Сергеевич.

— Сейчас разберусь с барышней и вернусь.

— Итак, вы точно убеждены, что этот товарищ мертв с прошлой ночи? – Капитан, дождавшись, пока все остальные покинут каюту, повернулся к Орлову.

— Да. Про окоченение я уже сказал. Ну и если его раздеть, то трупные пятна будут хорошо видны. Под действием силы тяжести кровь стекает в те участки тела, которые находятся внизу. В данном случае это спина, и из-за этого под кожей образуются такие темно-лиловые пятна, они наиболее выражены через 10–12 часов, когда заканчивается стадия гипостаза. До этого момента они еще исчезают при надавливании. А потом начинается стадия стаза, или диффузии, и пятна в это время при надавливании бледнеют, но потом восстанавливают свою окраску.

— Вы патологоанатом?

— Нет, я кардиохирург, но в мединституте учился хорошо, так что кое-что помню. Правда, не думал, что мне это может когда-нибудь пригодиться, если честно.

— Но если вы правы, а я склонен вам верить, то получается, что этот пассажир скончался той же ночью, что и Быстрова, – задумчиво проговорил капитан.

— Получается, что так.

— Но это более чем странно. Два трупа в одну ночь. И оба без признаков насильственной смерти.

Орлов усмехнулся:

— Мне кажется, что с признаками насильственной смерти было бы гораздо хуже. Получалось бы, что на теплоходе произошло двойное убийство, и преступник где-то здесь, среди нас. В Константинове же на берег никто не сошел? Правильно?

— Нет, все продолжают плавание. И экипаж, и туристы.

— Ну вот. Конечно, то, что сразу два человека скончались от сердечного приступа, чертовски странное совпадение. Но такое бывает. В конце концов, Быстрова была уже в летах, а этот Белов… Сейчас инфаркт очень помолодел, знаете ли.

— Скажите, доктор. – Дверь в коридор была открыта, и капитан понизил голос, чтобы их не могли расслышать оттуда. – А может так быть, что им обоим дали что-то, вызывающее сердечный приступ. Например, какое-то лекарство.

— Теоретически такое возможно. Сердечные гликозиды, к примеру, дигиталис, дают такую картину. Но его нужно принять в достаточно большой дозе, а он очень горький, так что вряд ли два человека беспрекословно выпили бы его по чьей-то злой воле. Опять же, не помню, как в каюте Быстровой, но здесь нет и намека на жидкость, в которой можно бы было его растворить.