Книга Круиз на краю бездны, страница 40 – Людмила Мартова

— Простите, Муза, но у меня уже занят вечер, – услышала она насмешливый голос Ивана.

Муза? Это что, имя такое? Или Орлов называет красотку так в переносном смысле. Муза!!! Надо же! Интересно, какая? Скорее, Мельпомена, Талия или Терпсихора. Такие целлулоидные красавицы, как правило, называют себя актрисами или балеринами. На Каллиопу, Эвтерпу или Эрато она, пожалуй, не тянет.

— Таисия, давайте проведаем Леонида Петровича, потому что я действительно за него беспокоюсь, а потом выпьем в баре по коктейлю. Составьте мне, пожалуйста, компанию.

Кажется, Орлов обращался к ней, и, осознав это, Таисия чуть в обморок не упала.

— Д-д-давайте, – пробормотала она. – Я не против. Я очень люблю коктейли.

Лурье им не открыл.

— Иван Александрович, проведите вечер без меня, голубчик, – заявил он из-за двери каюты высоким, довольно нервным голосом.

— Леонид Петрович, у вас точно все в порядке?

— Иван Александрович, оставьте меня в покое. У меня все чудесно, и я не нуждаюсь в вашем покровительстве. Я не ребенок.

По лицу Орлова Таисия видела, что тот слегка уязвлен.

— Тогда всего доброго, Леонид Петрович, – ровным голосом сказал Иван. – Если я вдруг вам понадоблюсь, то вы знаете, где меня найти. Спокойной ночи.

— Да идите уже, бога ради.

— Странно все это, – пробормотал Орлов, но тут же встряхнулся, галантно выставил руку кренделем и улыбнулся Таисии. – Пошли пить коктейли. Я угощаю.

— Не надо, – запротестовала Таисия. – Я вполне в состоянии оплатить свой коктейль.

— Я не сомневаюсь, но убежден, что мужчина должен платить за женщину. Так уж меня воспитали. И вообще, я вам должен, вы меня спасли.

— От чего? – не поняла Таисия.

— От Музы, – страшным шепотом сообщил Орлов.

— Что? Служенье муз не терпит суеты?

Острый язычок Таисии не раз служил ей не очень добрую службу, но промолчать она не могла. Орлов улыбнулся:

— Тася, а вы знаете, из какого стихотворения Пушкина эта строчка?

Он назвал ее так, как звал папа, Таисия не могла этого не отметить. Отчего-то ей было приятно такое совпадение.

— Не помню, – призналась она.

— Оно называется «19 октября». Большинство людей знает его лишь по отдельным строкам. Одна как раз та, что вы процитировали. Про служенье муз. Вторая – тоже очень известна. «Друзья мои, прекрасен наш союз! Он как душа неразделим и вечен», – процитировал он. – А начинается оно словами «Роняет лес багряный свой убор».

— Не может быть, – искренне изумилась Таисия. – Вы меня разыгрываете. Это разные стихотворения.

— Ни капельки. Сейчас вы в этом убедитесь.

Они прошли в бар, взяли по «Маргарите», и Орлов наизусть прочитал ей все стихотворение, доказывая свою правоту.

— Моя мама любит Пушкина, – рассказал он. – И Есенина тоже. Она вообще всегда любила поэзию.

Они до поздней ночи читали друг другу стихи и пили коктейли. Таисия даже со счета сбилась, сколько их было. Два. Или три. Или четыре? По крайней мере, ноги у нее, когда они возвращались в каюту, шли не очень уверенно, и Ивану пришлось поддерживать ее за талию, чтобы Таисия не упала. Неужели она напилась? Она никогда так не делала. Господи, стыдно-то как. Хотя… Таисия прислушалась к себе и поняла, что никакого стыда не испытывает.

Они вышли на носовую палубу немного подышать. Там, опершись на перила, стоял противный Костик с банкой компота в руках. Большой ложкой он доставал из банки вишни, кидал в рот, а косточки смачно выплевывал за борт. При виде Таисии, которую практически волоком тащил Орлов, он засмеялся, точнее, загоготал, вспугивая уже установившуюся ночную тишину.