Книга Круиз на краю бездны, страница 27 – Людмила Мартова

Касимов? Этот небольшой городок, расположенный недалеко от Рязани, значился в маршруте их путешествия. Признаться, раньше Таисия никогда даже не слышала о существовании такого города, а Анна Михайловна, оказывается, имела к нему отношение. Не поэтому ли они с Лизой отправились именно в этот круиз?

— В маленьком городке они нашли жилье и работу. Мамочка моя все понимала, окончила бухгалтерские курсы, устроилась работать на пристань. Бабушка в сороковом году умерла, и мама осталась совсем одна. А спустя год, когда началась война, ее арестовали. Еще бы, молодая женщина дворянского происхождения, да еще и с иностранной фамилией. Приговорили ее к восьми годам исправительно-трудовых лагерей. Оказалась она в Карлаге, в одном бараке не с кем-нибудь, а с Анной Тимиревой. Знаешь, кто это?

— Возлюбленная Колчака! – воскликнула ошарашенная Таисия.

— Вот-вот. Они с моей мамой дружили много лет, пока Тимирева не умерла. Там же в лагере мама встретила моего отца. Его звали Михаил Ольшевский, он был польским инженером. Когда мама забеременела, у нее пытались вызвать выкидыш, на морозе холодной водой обливали, но мне была судьба родиться. Так и вышло, что в 1946 году я появилась на свет в лагерной больнице. Отец мой до этого дня не дожил, его расстреляли за месяц до моего рождения. А меня отобрали и увезли в детдом. Мама забрала меня оттуда в пятидесятом году, привезла в Касимов, некуда ей было больше податься. Пока она еще работала бухгалтером, подружилась с одной женщиной. Алевтина Федоровна ее звали. Мама Аля. Когда в пятьдесят втором году маму снова арестовали, я осталась с той. Фактически она стала мне второй матерью. Она и фамилию мне свою дала, так что из Анны Финист я превратилась в Анну Христенко.

— А маму свою вы больше никогда не видели? – У Таисии даже горло перехватило от этого горького рассказа.

— Да ты ешь клубнику. – Анна Михайловна заметила, что девушка не может проглотить ни кусочка. – Ишь ты какая. Переживательная. Маму мою после смерти Сталина реабилитировали, и она вернулась в Касимов. Худая была, черная, иссохшая. Я ее, признаться, боялась, все пряталась в юбки мамы Али. Мама смирилась, что фактически меня потеряла. Ее гораздо больше волновало, что она потеряла возможность выйти на сцену. Впрочем, ей помогла Тимирева. Мама уехала к ней в Москву и начала сниматься в кино. В эпизодах, разумеется, но все же. Во многих советских фильмах снялась. Ты их можешь найти, если забьешь в поисковик Генриетту Финист.

— Я посмотрю, – пообещала Таисия. – А вы? Вы с ней в Москву переехали?

— А я осталась в Касимове, с мамой Алей. Мама в Москве дворником работала, жила в каморке. Потом мама Аля умерла, а я замуж в первый раз вышла, но это уже другая история. Нет, ты не подумай, с годами наши отношения с мамой, конечно, наладились. Она мне со своих киношных гонораров всегда подарки в Касимов привозила. Цветные платки, шали, бусы. Она любила яркое, как сорока была до самой старости. Умерла в семьдесят восемь лет. Столько же, сколько мне сейчас. Ладно, заболтала я тебя. Ешь клубнику, Тасенька.

Она отвернулась и смотрела на воду, словно в ней было невесть что интересное. Блеснул на солнце камень в старинном кольце. Неужели все-таки изумруд? Таисия чувствовала: что-то неощутимо изменилось. Словно Анна Михайловна уже жалела, что рассказала случайной попутчице историю своей матери. Интересно, почему. Для себя Таисия решила, что обязательно найдет в интернете все, что можно, про актрису Генриетту Финист. А может, и фильмы с ее участием посмотрит. Все равно в отпуске делать нечего.