Книга Круиз на краю бездны, страница 105 – Людмила Мартова

— Сложная тема, – задумчиво проговорила Таисия. – Очень сложная.

— Да. И в этом вопросе церковь, к сожалению, не на нашей стороне. Она выступает против презумпции согласия. Священники убеждены, что пожертвование органов другому человеку может быть только добровольным. Мол, если человек решил, что после его смерти какие-то части его тела могут использоваться для спасения другого человека, то это можно считать выражением жертвенной любви. А любовь и жертвенность имеют высокий смысл только тогда, когда они осуществляются добровольно. Что ж, могу сказать только одно. Если мы примем в России такую модель, то на очень продолжительное время трансплантации станут еще менее доступны для людей.

— Но в Америке же система работает.

— Так там она давно налажена. И о необходимости подписать согласие на изъятие органов после смерти, так называемую донорскую карту, говорится из каждого утюга. Мощная пропаганда позволила сделать трансплантацию вполне себе распространенной практикой. Нам об этом приходится только мечтать.

— Идем дальше, – снова вступил в разговор Орлов. – Чрезвычайно важна качественная работа так называемой группы забора. Врачи очень тщательно относятся к подбору донорских органов, ведь от этого зависит результат. К примеру, если пересаженная почка так и не заработала, то ее можно удалить и пересадить новую, а в случае пересадки сердца все заканчивается крайне печально. Еще одна проблема – это отсутствие единого федерального листа ожидания, то есть списка пациентов, которым нужна пересадка. Врач включает туда пациента после того, как установлено, что помочь ему может только операция. И в каждой больнице такой список свой. В результате предсказать даже примерные сроки ожидания невозможно.

— Но почему?

Иван пожал плечами:

— Действующий закон о трансплантации приняли почти тридцать лет назад. И в нем существуют огромные дыры. Новый закон должен создать единый лист ожидания по всей стране, а также регистр отказов и согласия на посмертное донорство. Это должно сделать систему более прозрачной – и для пациентов, и для врачей. А также закон должен полностью исключить ситуации, когда орган взяли после смерти человека, который не хотел этого. Родственники тоже смогут заявить, что не согласны, но на это им будет даваться всего два часа. И если человек при жизни заявлял о своем согласии, а родственники против, то их мнение учитываться не будет. Но этот новый закон обсуждают уже больше пяти лет, а он так и не принят.

— А кто и как определяет, кому отдадут донорский орган? – спросила Таисия.

Рассказ захватывал ее все больше.

— В регионах это решает врачебный консилиум, у нас в Москве в подборе помогает специальная программа. В ней учитывается огромное количество параметров. От групповой совместимости органа и потенциального реципиента по крови до неотложности ситуации. Как правило, орган получает тот, кто в нем больше всего нуждается. Конечно, люди убеждены, что все решают деньги, предлагают любые, чтобы подняться в листе ожидания повыше, но это так не работает. Вот за всю историю трансплантологии в России не было таких случаев, – с горечью добавил Лурье. – Многие спрашивают напрямую у своих врачей – сколько будет стоить тот или иной орган, но в меморандуме о донорстве вопрос об оплате вообще не стоит. Оно может быть только бесплатным.