Книга Круиз на краю бездны, страница 102 – Людмила Мартова

— Да не особо, – с сомнением ответила она.

— Значит, просто не пробовала хорошего, – убежденно заявил Орлов. – Я тебя научу отличать хорошее пиво от плохого и обещаю, что ты полюбишь этот напиток. Но не в Чебоксарах. Сегодня с меня одной экскурсии вполне достаточно, да и диссертация действительно ждет.

— Ловлю на слове, – Таисия засмеялась. – И в Музей пива без вас не поеду. Чебоксарам придется обойтись без меня. Найду, чем заняться на корабле. Ладно, пойду переоденусь. Встретимся за обедом.

Чебоксары

Поговорить вечером с Бекетовым они так и не смогли. К отплытию теплохода из Чебоксар следователь не явился, опять передав через капитана, что догонит корабль на следующий день в Казани.

— Далеко ведь, – задумчиво сказала Таисия. – Не семьдесят пять километров.

— Двести двадцать пять, – капитан пожал плечами. – По трассе, на хорошей машине, максимум три часа. А отшвартуемся мы в час, так что успеет Владимир Николаевич, ничего.

— Интересно, и что такого важного он узнал, что понадобилось так задержаться.

— Завтра станет ясно. – Орлов положил ладонь ей на руку, и от этого простого жеста ей вдруг стало тепло и спокойно.

— Закончили? – спросила она, не уточняя, что имеет в виду, но он, разумеется, сразу понял.

— Диссертацию? Нет, но дело движется. Еще половина нашего путешествия впереди, так что все в порядке.

— Ты – молодец, – похвалила Таисия искренне. – Я с кандидатской так намучалась, что о докторской даже думать не хочу. А ты вот-вот станешь доктором наук. В тридцать пять лет. У тебя блестящие перспективы.

— Какие перспективы? – Орлов вдруг засмеялся. – Стать академиком? Так меня это совсем не прельщает. Я с самого детства хотел оперировать и приносить пользу людям, а потом попал на лекции Лурье и пропал, утонул в трансплантологии. Так что моя детская и юношеская мечта сбылась, причем уже давно, а докторская диссертация – это просто баловство, тщеславие, щекотание эго и попытка систематизировать огромный объем накопленного за годы работы материала. Вот и все.

— Расскажи, – попросила Таисия.

— О чем? О трансплантологии?

К ним подошел Павел Бурчевский, встал рядом, опершись на перила.

— Вы на экскурсию не ходили?

— Нет, – покачала головой Таисия. – Две экскурсии за один день лично для меня многовато. А вы?

— Я тоже нет. Я же местный, – и, видя их непонимание, пояснил, – из Чебоксар. В Москву переехал не так давно, год назад. У нас через пять дней в Чебоксарах снова стоянка будет, вот на ней я и сойду.

— Родителей повидать? – Таисия говорила машинально, не из интереса, а из простой вежливости.

Павел ей не нравился еще с той первой встречи, когда она окрестила его про себя учителем географии. Павел, правда, как выяснилось, был не географ, а ботаник, но сути дела это не меняло. Он по-прежнему производил впечатление скучного нервного зануды. Не зря его жена бросила, с таким от тоски помрешь, от его кислого выражения лица аж зубы сводит. Правда, Лизе, похоже, он нравится. Но это и понятно. Она сама – воплощение уныния и скорби, так что они с Бурчевским прекрасно дополняют друг друга.

— Нет, только могилы. – Голос Павла дрогнул. – Все, кого я любил, покоятся на кладбище номер семнадцать.

Таисия вздрогнула. Действительно, не человек, а ходячая тоска.

— Вот проведаю, приведу все в порядок после зимы, поговорю с ними, расскажу обо всем, а потом уже в Москву вернусь.