Книга Из ледяного плена, страница 58 – Людмила Мартова

— У дяди Савы? Нет, конечно, не просил. Я понимал, что у него нет и не может быть таких денег. Но вы правы, я действительно обращался к нему за помощью.

— Какого рода, если это были не деньги?

— При Мариинском театре есть попечительский совет, в который входит председатель совета директоров банка, где у меня взят кредит. Дядя Сава был с ним лично знаком. Я просил его о протекции, чтобы банк кредит на время заморозил. Нам с Денисом требовалось время, чтобы найти деньги, и мы хотели, чтобы хотя бы пени не капали. Но дядя Сава наотрез отказался вмешиваться.

— С Денисом Вертицким?

— Да, это брат моей жены и мой друг и компаньон.

— Этот отказ Волкова вы имели в виду, когда говорили, что ваш дядя склонен читать нотации вместо реальной помощи?

Камаев внимательно посмотрел на следователя.

— Нет, напела вам другая птичка. Ирины не было в тот момент, когда мы это обсуждали. И что-то мне подсказывает, что это Мира. Надо же, а мне всегда казалось, что в этой семье не приучены стучать на ближних. Я отвечу на ваш вопрос, потому что мне совершенно нечего скрывать. Да, я имел в виду именно этот случай. Дядя Сава не просто отказал мне в помощи, а сопроводил свой отказ целой лекцией на тему о неправильном ведении дел и слишком рискованных финансовых операциях. Я не считал его экспертом в области финансов, поэтому просто ушел.

— Однако в частном разговоре вы сказали, что не видели своего дядю с лета.

— Да-да, все в том же частном разговоре на даче у Борисовых, о содержании которого вы в курсе, причем в малейших деталях. Я и не видел его с лета. Тот самый неприятный разговор, когда дядя отказался составить мне протекцию, состоялся в двадцатых числах августа. Признаться, после выслушанной отповеди у меня не возникало особого желания его видеть.

— И что вы предприняли?

— Шаги, чтобы получить деньги и разобраться с просрочкой.

— Но с тех пор прошло два с половиной месяца. Почему вы закрыли долг именно сейчас?

— Он возник не сразу, а копился примерно с начала года. Ситуация стала угрожающей в августе, поэтому я и обратился к дяде, чтобы поговорить с кредитором. А когда не вышло, мы с Денисом выставили на продажу принадлежащий «Монрепо» земельный участок, на котором планировали в будущем построить коттеджный поселок.

— За миллиард? – скептически уточнил Никодимов.

— Участок расположен в очень престижном месте, да еще и с подведенными коммуникациями, так что мы продали его за полтора миллиарда. Закрыли просрочку по кредиту, а остальное положили на депозит под приличный процент. Это позволит нам держаться в графике еще какое-то время, за которое, как мы надеемся, ситуация выправится. Собственно говоря, она уже выправляется. На данный момент нам ничего не грозит.

— Почему вы не продали участок сразу, а ждали два с половиной месяца?

Камаев вздохнул.

— Уважаемый, а вы представляете, сколько времени требуется на то, чтобы оформить сделку с землей, оцененной в полтора миллиарда? Покупатель потребовал экспертизу. Только она заняла полтора месяца. Мне требовалось содействие дяди как раз для того, чтобы выгадать время. Мы с Денисом запустили процесс продажи именно в середине августа. Вы можете это проверить. Я предоставлю вам все документы.

— Сделайте одолжение.

Пересказывая содержание беседы Зубову и Мазаеву, следователь Никодимов не скрывал своего разочарования. Более того, выяснилось, что на ночь убийства Самойлова у Камаева имелось железное алиби. Вместе с женой и детьми он летал в Сочи, воспользовавшись школьными каникулами. Его напарника Вертицкого в Питере не было тоже. По традиции, родственники и друзья проводили отдых вместе.