Книга Из ледяного плена, страница 52 – Людмила Мартова

— То есть ты хочешь сказать, что Введенской было невыгодно убивать отца?

— Получается, что да. И она реально злится, что он умер, не успев ей помочь. Она рассчитывала на эти деньги и их не получила. Именно поэтому она спрашивала, когда можно будет распоряжаться имуществом, оставшимся ей в наследство от Самойлова. Хотя и понимает, что комната в коммуналке и полотно Тимкова ее не спасут. Я бы сказал, что она в отчаянии.

— Надо бы за ней присмотреть, а то пришибут еще ненароком, – заметил Никодимов. – В назидание другим, так сказать. Ладно, Костя, ты свяжись с ребятами из наркоконтроля, расскажи про эту замоту, вдруг им интересно будет узнать, кто из их подопечных может держать под колпаком мадам дизайнершу.

— Она мадемуазель, – механически поправил Мазаев, во всем любящий точность. – Хорошо. Сделаю.

— И не умничай, – тут же взъярился Никодимов. – Знаток французского языка нашелся.

— Еще одна линия, которая требует проверки, – это состояние дел Игоря Камаева. У него тоже вполне ощутимые финансовые проблемы, из-за которых он сильно нервничает. Более того, Камаев предпочел бы сохранить их в тайне. Когда Введенская приподняла завесу над этой тайной, он очень сильно занервничал. Так сильно, что весь побледнел и на лбу капли пота выступили. Я это возьму на себя. – Он покосился на Никодимова. – С вашего распоряжения, конечно.

— Валяй, – соизволил согласиться следователь. – Какой хоть у этого Камаева бизнес?

— Пока не выяснял.

— Плохо, что не выяснял. – Никодимов никогда не упускал случая поставить подчиненным на вид, что они недостаточно хорошо работают. – Мог бы и спросить у Борисовой. Ты же, в конце концов, не на свиданку ездил, а на служебное задание. Или все-таки на свиданку?

Зубов, который всегда чутко реагировал на любые изменения среды, касающиеся личных отношений, невольно отметил, как помрачнела Ниночка Шанина. Странно. Не может же она до сих пор иметь на него виды. Вроде бы они давно уже обо всем договорились и остались друзьями. Впрочем, от женщины можно ждать чего угодно. Реплику следователя он предпочел оставить без внимания. Ну не бить же его, в самом-то деле.

— Что еще по бриллиантам? Ты выяснил, кто мог знать, что Самойлов хранит драгоценные камни огромной стоимости?

— Введенская, Игорь Камаев, Вера Афанасьевна, Бронислав Петрович и Ольга Андреевна Борисовы точно знали. Велимира и Татьяна Игнатьевна Камаева – точно нет. Они обе очень удивились, когда впервые услышали о камнях. Про Святослава Петровича Борисова, его жену и детей, а также про Олега Камаева я не в курсе. Они на известие о бриллиантах никак не отреагировали.

— Плохо, Зубов, очень плохо, – снова остался недоволен следователь и повернулся к Мазаеву: – Константин, ты узнал, кто был вхож в коммуналку к Самойлову? С соседями поговорил?

— Да, Михаил Николаич. – Костя вытянулся во фрунт, видимо воплощая наказ Петра Первого, предписывающий перед начальством вид иметь лихой и придурковатый. – Самойлов вел крайне замкнутый образ жизни. Гостей у него не бывало. Раньше регулярно наведывалась пожилая дама – его сестра. Иногда с ней приходила молодая девушка, но последние несколько лет их обеих не видели.

— Ну да, Нюточка умерла, и Велимира, которая ее сопровождала, навещать Самойлова перестала, – встрял Зубов.