Книга Из ледяного плена, страница 132 – Людмила Мартова

— Папа сказал, что самовар тоже растопим на улице. На шишках. Алеша, ты можешь шишек набрать?

Ради нее он был готов на что угодно, не только собирать шишки.

— Маша привезет пироги. Она до них мастерица. У меня никогда не получаются такие пышные пироги, как у нее, – пожаловалась Ольга Андреевна.

— Неправда, я на дне рождения Веры Афанасьевны ел ваши пироги, они были очень вкусные, – улыбнулся Зубов.

— Вот попробуешь ее, мои перестанешь хвалить, – улыбнулась будущая теща.

— Не перестанет, он вежливый, – сообщила Велимира, примерилась и чмокнула Зубова в щеку.

Она то и дело его целовала, а еще мурлыкала как кошка, совершенно не обращая внимания на окружающих. Зубов сначала стеснялся, а потом перестал. Ему очень нравилось, что она открыто заявляет на него свои права. В том, что эти права существуют, он даже не сомневался.

Вскоре стол был накрыт, мясо нанизано на шампуры, самовар набит шишками. Оставалось только дождаться гостей. Впрочем, долго ждать они себя не заставили. На участок, шурша шинами, вползла большая машина Святослава Петровича, из которой выбрались он сам, его жена и Мирон с Агафьей. Зубов даже не думал, что он будет так рад их видеть.

— Молодой человек, не стойте столбом, доставайте пироги, они в багажнике, – распорядилась Мария Николаевна. – Славик, Оля, Вера Афанасьевна, здравствуйте. Мира, детка, как ты себя чувствуешь?

— Прекрасно я себя чувствую, – отозвалась Велимира. – В понедельник на работу выхожу. Еще бы все перестали обращаться со мной так, словно я хрустальная ваза.

Зубов принес пироги. Выглядели они действительно так соблазнительно, что он даже слюну сглотнул. Женщины в этой семье умели готовить. И с этим ему повезло.

— Вы должны нам все рассказать, – все так же повелительно сообщила Мария Николаевна. – Мы ужасно переживали из-за Миры. И очень рады, что все наконец кончилось. Бедный Савелий Игнатьевич, какую же змею он пригрел на своей груди. И как хорошо, что Нюточка этого не увидела.

— Маша, не кудахтай, – строго велела Вера Афанасьевна. – В том, что случилось, вина Савы, несомненно, есть. Все это огрехи воспитания. Видел же, что Таня портит мальчишку, но ничего не предпринял. Самоустранился. И вот результат. Таня, конечно, совсем почернела от горя, бедняжка.

— Еще бы, – фыркнул Светик. – Любимый сыночек в тюрьме. Трех человек убил и Миру похитил. С таким непросто смириться. Если честно, кого мне жалко, так это Игоря с Даной. Будут теперь прыгать вокруг безутешной матери, а она обязательно этим пользуется.

— Не осуждай, – отрезала Вера Афанасьевна. – Это проще всего. Поможем, что в наших силах. Славик уже предложил свои услуги в организации похорон Савы, Борика и Ирочки. Но Игорь отказался. Сказал, сам все сделает.

— А бриллианты и изумруд нашли? – спросила Агафья. – Вот бы одним глазком посмотреть на такие огромные камни.

— Нашли. И картину тоже. Олег спрятал их в кладовке в своей квартире. Камни положил на дно ящика с инструментами, а картину засунул между стеной и стеллажами.

— И кому они теперь достанутся?

— Самойлов в своем завещании отписал все своей дочери Ирине, а единственной наследницей той осталась ее мать. Несчастная женщина, никакие ценности не заменят ей дочь, – вздохнул Бронислав Петрович.

— Расскажи, как ты Олега скрутил, – с горящими глазами обратился к Зубову Мирон.