Книга Из ледяного плена, страница 131 – Людмила Мартова

Камаев рассчитывал, что на идентификацию жертвы без документов уйдет несколько дней. Впрочем, для Савелия Волкова это уже ничего не меняло. Позвонив дяде Саве по телефону, Камаев сказал ему, что Ирина пыталась покончить с собой на даче Кононовых и ее нужно срочно забрать оттуда, пока не случилось беды.

— Борик мертвецки пьян, его невозможно транспортировать, а меня она не послушает, – сказал он Савелию Игнатьевичу, и тот, разумеется, согласился поехать с ним.

Ирина Введенская быстро поняла, кто убил ее отца, и снова заявилась к Камаеву, чтобы шантажом получить у него деньги. Она угрожала выдать возлюбленного, если он откажется ей помочь. Да и за светившую ей решетку не хотела отправляться в одиночестве. Или всему виной оказалась ревность? Ирина узнала от своей подруги Вероники, что та встречается с Олегом, и пригрозила, что расскажет об их связи Климу Кононову.

Камаеву не оставалось ничего другого, как утопить ее в ванне, а затем инсценировать самоубийство, используя искусственный интеллект для создания голосовой предсмертной записки. Когда рассказ дошел до этого места, приехали зубовские коллеги и скорая. Впрочем, все остальное было понятно и так.

— Последний вопрос, – сказал Зубов, наблюдая, как Миру аккуратно кладут на носилки. – Как Мира поняла, что это ты?

— Так она в ванной парик с дредами нашла, – усмехнулся Камаев. – Я его там в ящик кинул и забыл, а она полезла туда зачем-то, нашла и сперла. Я-то сразу не понял, зачем она у тебя сумку попросила, а это чтобы парик спрятать. Она хотела к матери моей поехать, чтобы предупредить. Жалела ее. А я хватился, что парика нет, позвонил ей, узнал, что она к матери моей двинула, ну и перехватил в подъезде. По голове дал, а потом уже в машине инъекцию сделал, чтобы она вырубилась, но сразу не сдохла. Мне надо было понять, куда ты девался и рассказала ли она тебе про парик. Я ее сюда привез, пока она в отключке была, а как в себя пришла, стал про тебя выспрашивать. А она молчит. Чистый партизан. Смешно даже. Я ее снова уколол, чтобы не рыпалась. Думал, за пару дней из нее наркоманку сделаю, то-то мамочке с папочкой и бабуле – суке старой радости будет. А сам тебя стал выманивать. Это нехитрым делом оказалось. Голос-то ее у меня был, вот я его и наложил на свой. Ты и не понял, что не с ней разговариваешь.

— Да в том-то и дело, что понял, – вздохнул Зубов, размахнулся и снова впечатал кулак в ненавистную рожу Камаева.

— Алексей! – заорал Никодимов.

— Можете служебку писать, – сообщил Зубов, развернулся и вышел на улицу, чтобы сесть в машину скорой вместе с Велимирой.

Ноябрь в этом году выдался еще и бесснежным. На газонах зеленела трава, даже ночью отметка термометра не опускалась ниже нуля, а днем и вовсе было почти тепло. По такому случаю решили в последний раз в этом году разжечь мангал и пожарить шашлыки.

Зубов вызвался помогать, но Ольга Андреевна замахала руками:

— Да что ты, для Славика это практически священнодейство. Он сам, никого не подпустит.

— Тогда давайте я помогу хотя бы стол накрыть.

— Мира поможет. Не мужское это занятие.

В кухню вошла Велимира, таща большой самовар. Зубов рванулся к ней, забрал пузатое чудище. Все ему казалось, что она еще очень слаба, хотя из больницы ее выписали еще во вторник, а сегодня суббота и они вместе приехали в Репино на семейный обед.