Книга Шепот кружевных берез, страница 32 – Людмила Мартова

Может быть, я на кухне? Нет, кухня исключалась, потому что там не было кровати, а я лежал именно на кровати, причем гораздо более удобной, чем в детдоме. Тогда где я? Я перевел глаза, и они остановились на встревоженном лице Лесника.

— Фу ты, напугал, – услышал я его голос.

Он доносился до меня словно издалека или через вату. Во рту у меня было так сухо, что любое движение языка причиняло боль. Сердце стучало в груди, даже не стучало, а тарахтело, как неисправный мотор, я попытался встать, но голова кружилась, а еще болела. Свет резал глаза, и я закрыл их, потому что смотреть вокруг было совершенно невыносимо.

— Ну что, пришел в себя? – Я услышал еще один, незнакомый мужской голос, но открыть глаза не смог. – Вот и хорошо. Что с тобой случилось, помнишь?

Я честно попытался ответить на этот вопрос. Последнее, что я помнил, это то, как я ем пирожное, а отвратительный муж Марии Сергеевны задает мне свои гнусные вопросы. Про это мне рассказывать совсем не хотелось, поэтому я замотал головой.

— Мальчишка явно надышался угарным газом. Надо убедиться, что нет последствий, – все так же встревоженно сказал Лесник.

Надышался угарным газом? Значит, где-то был пожар?

— Да не мог он ничем надышаться, его и в квартире-то не было. – Второй голос звучал сердито, и я все-таки разлепил глаза. – Ух ты, зрачки-то какие… Надо бы проверить.

— Надо, так проверяйте, – теперь Лесник явно рассердился. – Только я ответственно заявляю, что этот мальчик просто испуган случившимся. Продышится свежим воздухом и отойдет.

Он немного помолчал.

— Простите, а со вторым мальчиком что будет?

— С ним тоже ничего страшного. Просто легкий шок. К родным отправим, если таковые найдутся. А нет, так органы опеки решат. – Я никак не мог сообразить, про какого второго мальчика они говорят. – Вы останетесь со своим подопечным?

— То есть забрать его я не могу?

— Пока нет. Мы должны убедиться, что с ним все в порядке. Да и у пожарного дознавателя могут быть к нему вопросы.

Так, значит, пожар все-таки был. Когда? Где?

— Что случилось? – вяло спросил я, потому что язык совершенно меня не слушался.

— А ты что, совсем ничего не помнишь? – уточнил Лесник.

Я опять напряг память, но ничего, кроме противного лица нового мужа Марии Сергеевны, в нем так и не всплыло.

— Я был в доме у… друзей, – запинаясь, сказал я. – Мы пили чай с пирожными. А что было потом, я не знаю. Я пришел в себя уже здесь. А вы как тут оказались?

Лесник помолчал, словно обдумывая варианты ответов.

— Ты не пришел в назначенное время, – наконец проговорил он. – И я поехал по адресу, который ты назвал. А там пожарные, скорая, и ты с каким-то мальчиком на лавочке сидишь, а какая-то старушка вас по голове гладит.

— В синей юбке? – уточнил я.

— Что?

— Старушка была в синей юбке?

— Да, кажется, – в голосе Лесника засквозила неуверенность. – То есть это ты помнишь?

Я покачал головой.

— Нет, но старушка в синей юбке – это Сильвестровна. Она хорошая. А где был пожар? Что сгорело-то?

— Твои друзья, у которых ты пил чай с пирожными, жили в двенадцатой квартире?

Мое сознание болезненно зацепилось за прошедшее время.

— Почему жили? – спросил я, совершенно не предчувствуя ничего плохого. – Они и живут в двенадцатой квартире. По крайней мере, пока. Должны через несколько месяцев уехать на Дальний Восток.