Книга Шепот кружевных берез, страница 128 – Людмила Мартова

Иногда они снова пересекались с тем мальчишкой во дворе. И Дима чувствовал, что тот специально подстерегает их, скорее всего, именно так и было. Мама называла его Малыш, и не было для Димы Рощина более мерзостного слова. Так получилось, что с этим самым Малышом они очутились в одном классе. И теперь на правах одноклассника тот довольно часто приходил к ним домой.

Было какое-то болезненное удовлетворение видеть, как он с радостью здоровается с мамой, как вспыхивают его глаза при виде ее улыбки, как он с готовностью остается на обед, чтобы есть тот же суп, те же котлеты, пить тот же компот. Каждый такой визит словно расковыривал незаживающую Димину рану, остающуюся невидимой для остальных.

Потом случилось чудо, которого Дима все это время подсознательно ждал. Володина мать-алкоголичка выпила какую-то отраву и умерла, после чего его отправили в детский дом. Правда, радовался Дима всего несколько дней, потому что потом мама заявила, что заберет Малыша к себе, к ним, как только соберет все необходимые документы. Это ее решение стало для него новым ударом, потому что одно дело – уделять немного времени чужому приблудышу, и совсем другое – взять его к себе на правах СЫНА. Сын у мамы уже был, он, Дима Рощин, и никакого другого он допускать в дом не собирался.

Он был полон ледяной решимости уничтожить Малыша сразу, как только тот снова появится на его территории. Однако усыновление затягивалось. Мама ждала возвращения отца, чтобы получить его согласие. Когда Дима узнал, что отец погиб, он снова не смог заплакать. Погибший отец запомнился ему защитником, уберегшим от самого страшного – от ввода чужого ребенка в их семейный дом. Мама, ставшая вдовой, уже не помышляла о Малыше. Так что, получается, отец спас его ценой собственной жизни.

Внутреннее спокойствие длилось недолго, потому что предательница-мать довольно быстро снова вышла замуж. За друга отца, это же просто уму непостижимо. В квартире поселился чужой мужик, которого Дима еле терпел. Его даже от запаха его выворачивало. А потом мама торжественно объявила, что они уезжают в другой город и, почти сразу, что ждет второго ребенка.

В этот момент она выглядела счастливой, глаза сияли. Отчим обнимал ее, они смеялись и говорили о настоящей семье, новом доме, где так удобно будет жить вместе с братиком или сестричкой. Дима стоял в дверях своей комнаты и молча смотрел на них. Он испытал тот же ледяной коллапс, что и раньше. Пустота в животе, звон в ушах, мир опять рушился, но в десять раз сильнее. Взрослые, стоящие сейчас перед ним, строили свой новый мир, в котором для него не осталось места. Как ни странно, обиды не было. От этого дурацкого детского чувства он давно избавился. Была лишь холодная констатация факта: мать предала его окончательно.

«Их нужно убрать. Всех троих». Осознание необходимости устранить проблему пришло моментально. Оставалось только решить, как это лучше сделать. В десять лет Дима Рощин уже действовал как маленький стратег, с пугающей методичностью взрослого. Никакой детской суеты, никакой спешки не было в его дальнейших действиях. Только расчет. В течение нескольких недель он изучал привычки матери и отчима. Кто что ест, кто что пьет. Еще ему нужно было орудие, которым он их уничтожит. Это не мог быть нож – слишком грязно, да и силы может не хватить. Тогда Дима Рощин решил, что мать и отчима отравит. И, чтобы замести следы, подожжет квартиру. Он видел в кино, как пожар уничтожает все улики.