Книга Со льдом, страница 104 – Ивар Лёкке

— Легко тебе говорить, – хмыкнула Майя, в который раз поправляя шарф. – Это не твою биографию всю зиму рассматривали под микроскопом, выискивая малейший повод отказать в установлении опеки. И PRIDE тебе не пришлось проходить ускоренным курсом.

— Потому что я провалился бы еще на этапе первичного отбора. А ты нет. – Он наклонился к ней, легко сжал за плечи. – Выдыхай.

Она неохотно послушалась. Мортен почувствовал, как расслабляется под его пальцами ее спина, и убрал руки.

— Честно, – признался он, чтобы хоть как-то отвлечь Майю от тревожного ожидания, – не устаю восхищаться тем, что ты вообще решилась на это пойти. Кари, конечно, чудесная девчонка и точно заслуживает лучшей жизни, но опека – очень серьезный шаг. А мне казалось, ты не из тех, кто готов… ну… так просто впускать людей в свою жизнь.

— Любопытное наблюдение от того, кто три месяца разбрасывал грязные носки по моей квартире. – Вольден криво усмехнулась. – И откуда только ты берешь свои выводы?

— Просто наблюдаю, – пожал плечами детектив. – А что, я не прав?

— И да, и нет, – после долгой паузы проговорила она, когда Мортен уже решил, что не дождется ответа. Взгляд Майи был прикован к приближавшемуся парому, отчего ее голос казался отстраненным, далеким. – Я мало кому об этом рассказывала, но… Я тоже из системы. Мне было тринадцать, когда пьяный вдрызг отец сел за руль и разбился, заодно утащив на тот свет и маму. Не могу сказать, что и до этого мою семью можно было назвать полноценной… или вообще хоть сколько-нибудь нормальной. Отец постоянно пил, мама самоотверженно боролась с его зависимостью. Я была в самом низу списка их интересов. Сама занималась домашними делами, кое-как училась… Периодически таскала отца от бара до квартиры и вызывала маме скорую, когда у нее на нервной почве прихватывало сердце. В какой-то момент стало ясно, что, как ни крути, хорошо эта история не закончится. Так и вышло.

Мортен застыл, перестав ухмыляться. Признаться честно, подобной истории он не ожидал. Как не ожидал и того, что невольно узнает ответы на два вопроса вместо одного. Теперь стало понятно, почему Вольден так раздражают его нестабильные – или, наоборот, слишком стабильные – взаимоотношения с алкоголем.

«Что ж, надо, пожалуй, постараться держать себя в руках».

Отложив эту мысль на будущее, Соренсен повернулся к Майе.

— И что, – осторожно поинтересовался он. – Неужели не нашлось родственников, готовых взять тебя к себе до совершеннолетия?

Вольден только криво усмехнулась.

— Представь себе, нет. И среди приемных семей Сорфьорда желающих тоже не было. Кому нужен трудный подросток, травмированный жизнью с созависимыми родителями? А мне хотелось оказаться в семье. Хотелось, чтобы рядом был кто-то, кому не наплевать на мою жизнь. Чтобы можно было попросить совета о месячных, а не краснеть перед медсестрой на глазах у половины кризисного центра. Чтобы кто-то мог выслушать, поддержать, подсказать, какое принять решение, когда сложно сделать правильный выбор. Научить пользоваться кредитной картой и не влезать в долги, в конце концов. Человеку нужен человек. В Кари я вижу маленькую себя. И понимаю, что не могу оставить ее вот так.

Соренсен задумчиво кивнул. В чем-то позиция Майи не была ему близка. Он слишком хорошо помнил, как росла Рони. Ее первые шаги, первое «папа», медаль с детских соревнований по бальным танцам, щербатую улыбку с выпавшим молочным зубом. У нее были его глаза и упрямство Фредерики, и он любил ее до Луны и обратно. И не представлял, как мог бы почувствовать что-то подобное к другой девочке, которой не отдал полжизни и целое сердце.