Книга День, который не кончается, страница 76 – Галина Доронина

Меня это, признаться, немного задело. Я ожидала хоть какой-то реакции, а здесь такое каменное спокойствие, что я невольно засомневалась: а вдруг он глухой? Или, может, я говорю слишком тихо, и он просто из вежливости кивает, не слыша ни слова? Хотя нет, вон, записывает что-то.

— Все? – спросил он, когда я закончила.

— Все, – сказала я. И, не удержавшись, добавила: – Вы вообще мне верите?

Он поднял взгляд от блокнота и посмотрел на меня своими рыбьими глазами.

— Варвара Дмитриевна, я понимаю, что вы пережили стрессовую ситуацию, – доверительно сказал он. – Три дня провели в лесу. А это обезвоживание, стресс и недостаток сна. На фоне этого и появились такие яркие, детализированные галлюцинации. Это нормально для таких условий, Варвара Дмитриевна. Поэтому вам будет оказана психологическая помощь. Вы знаете, у нас работают чудесные специалисты, которые прекрасно умеют справляться именно с такими случаями.

Я опешила. Он что, совсем обалдел? По-моему, у нас тут не допрос, а спектакль, где мне отведена роль сумасшедшей.

— Это не было галлюцинацией, – резко сказала я. – Со мной было пятеро других людей, и мы все видели одно и то же!

— Массовые галлюцинации при коллективном стрессе – хорошо изученный феномен, – ответил он мягко. Меня так бесила его невозмутимость, что хотелось швырнуть в него чем-нибудь тяжелым. – Особенно в замкнутых, изолированных группах. Это называется психология толпы и эффект социального заражения. Я вам объясню: когда один человек испугался чего-то, то остальные, будучи в состоянии стресса, подхватывают его версию событий, и она превращается как бы в общее воспоминание. Это не редкость, уверяю вас.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он поднял руку, останавливая меня. Он подался чуть вперед и уже более серьезным тоном произнес:

— Я вам настоятельно рекомендую не распространять эту информацию. Ради вашего же спокойствия, Варвара Дмитриевна. И ради спокойствия остальных участников группы. Такие истории, попав в неподготовленную аудиторию, способны вызвать нездоровый ажиотаж или панику. Вы же историк, а значит должны понимать, как легко такие истории обрастают лишними подробностями, а потом превращаются в источник массовой истерии.

И тут я поняла, что он вовсе не пытается меня успокоить. Это предупреждение, и абсолютно недвусмысленное.

— Вы хотите, чтобы я молчала, – сказала я, глядя ему в глаза.

Он улыбнулся, но это была какая-то жуткая улыбка.

— Я хочу, чтобы вы отдохнули, – сказал он, закрывая блокнот. – И позаботились о себе. Вам сейчас это необходимо.

Он встал и пошел к одной из машин, даже не попрощавшись.

Я осталась сидеть, тупо глядя на пустой стол.

* * *

Через полчаса Руслан вышел из той самой машины, в которую увели геологов и семью Ефима. Снял тонкие резиновые перчатки и аккуратно сложил их в металлический кофр, где рядами лежало оборудование.

Итак, зона локализована, пострадавшие извлечены, материал изъят. Дело сделано, свою работу он выполнил идеально.

Теперь оставалось лишь дождаться, когда группа зачистки вывезет всех на адаптационный пункт. Геологам, пожалуй, будет проще: их картину мира можно подлатать, у них хотя бы есть базовые представления о мире, который изменился не настолько, чтобы сойти с ума. А вот семья Ефима...