Книга День, который не кончается, страница 56 – Галина Доронина

Я с трудом проглотила ком в горле и заставила себя сказать:

— И вы все помните? Каждый прожитый здесь день?

— Я не сразу понял, что мы застряли в одном и том же дне, – ответил Дмитриев. – Но потом начал замечать странности и пытался понять, что происходит. Я думаю, это связано с тем, что я в принципе знал о том, что хрономит как-то действует на время. Может, поэтому механизм петли на меня действует иначе. – Он посмотрел на остальных геологов. – Они не помнят ничего. Для них каждый день – как первый. Они живут в иллюзии двух недель.

— Но это невозможно, – наконец подал голос Михаил. Он выглядел растерянным.

— Очевидно, возможно, – сухо заметил Дмитриев. – Ведь вы здесь.

В этот момент из-за палаток вышла пожилая женщина в рабочем халате поверх комбинезона.

— Что здесь происходит? – спросила женщина строго. – Кто эти люди, Валентин Андреевич?

— Римма Григорьевна Бойко, геохимик, – представил ее Селиванов машинально. – А это… – Он запнулся и оглядел нас так, словно видел впервые. – Я вообще не понимаю, кто это.

Дмитриев повернулся к нам:

— Пойдемте, я вам кое-что покажу вам. Вам нужно все увидеть своими глазами.

И он, не дожидаясь ответа, направился к краю поляны. Мы переглянулись и двинулись за ним. Даже Алиса безропотно шла следом. Селиванов, Карасева, Орехов и Бойко последовали за нами – то ли из любопытства, то ли опасаясь, что незнакомцы могут причинить вред их коллеге.

Мы шли по лесу минут десять. Лес шумел вокруг, солнечные лучи пробивались сквозь кроны деревьев, пахло хвоей и разогретой солнцем землей. Птицы пели, где-то стрекотали кузнечики... Если бы не обстоятельства, можно было бы подумать, что мы просто вышли на прогулку в погожий летний день.

Но обстоятельства были таковы, что слово «прогулка» даже в голову не приходило. Мы угодили в ловушку, из которой люди не могли выбраться почти сорок лет. И неизвестно, сможем ли мы.

Мы вышли к краю леса. Впереди была небольшая поляна, а за ней… белая стена тумана. Плотная, непроницаемая, поднимающаяся от земли до неба. Она стояла неподвижно, как декорация.

— Это граница зоны, – пояснил Дмитриев. – Я назвал ее «безвременье». Зона петли имеет радиус примерно два километра. В центре – пещера, где мы брали образцы. Здесь, на границе, – эта стена. Я не раз пытался пройти сквозь нее. Шел около часа, но всегда выходил в ту же точку, откуда начинал. Как будто идешь по кругу, но не чувствуешь этого.

Аня медленно подошла к стене тумана и протянула руку. Ее пальцы исчезли в белесой пелене, но она тут же испуганно выдернула руку обратно.

— Жуть какая, – прошептала она.

Ну раз даже нашу неунывающую журналистку проняло, значит дело плохо.

Руслан тоже подошел к границе и протянул руку. Его пальцы коснулись тумана. Он постоял так пару секунд, потом отдернул руку и отошел на шаг назад.

— Очень интересно, – пробормотал он. – А почему там так холодно?

— Потому что это не совсем туман, – сказал Дмитриев. – Я не знаю наверняка, что это, но это не конденсация. Температура внутри безвременья около пяти градусов. А здесь, в зоне, – плюс двадцать два. Перепад мгновенный.

Я стояла и смотрела на белую стену. Боже, что вообще происходит? Как так вышло, что я стою рядом с людьми из 1987 года, не постаревшими ни на день? И как вообще один и тот же день может повторяться уже тридцать восемь лет?