Книга Призраки Белого Мыса, страница 87 – Олеся Павлова

Лицо сестры изменилось. Ямочка исчезла. Глаза стали темнее, глубже.

— Ты мог быть с ней, — произнесла она чужим голосом. — Всего один шаг.

— Нет, — ответил он.

Опушка растаяла. Артём снова лежал в «Буханке», дождь стучал по крыше, и он просто дышал. Глаза были сухими.

* * *

29 июня 2024 года, суббота. Раннее утро.

Карелия, побережье Ладожского озера. Лагерь у усадьбы «Белый Мыс».

Утро наступило серое и безрадостное. Облака висели низко, моросил мелкий, противный дождь — не ливень, а та самая сырость, которая пробирает до костей и не даёт согреться. Глеб выбрался из палатки первым и развёл костёр; мокрые ветки шипели и дымили, но огонь всё же занялся, и пламя было слабым, дрожащим, но живым. Постепенно подтянулись остальные. Ульяна вышла с красными глазами, но блокнот держала в руках, и Глеб заметил, что она уже что-то записала. Он протянул ей кружку. Она взяла, сделала глоток.

— Ты тоже не спал, — сказала она. Не спросила — констатировала.

— Да.

— Что тебе снилось?

Он помедлил.

— Старое. Плохое.

Она кивнула, будто ожидала именно этого ответа. Евгения молча взялась за приготовление чая, и руки у неё чуть дрожали, когда она насыпала заварку. Ивар был собран, но Глеб заметил, что он избегает смотреть в сторону усадьбы. Артём выбрался из «Буханки», постоял у костра, погрел руки и ничего не сказал; его лицо было серым, под глазами залегли тени, но взгляд стал яснее, чем вчера.

Они расселись вокруг костра. Дождь шипел, попадая в огонь, чай остывал быстрее, чем его успевали пить, и долгое время никто не нарушал молчание.

Первой заговорила Евгения.

— Ну что, перекличка? — она обвела всех взглядом. — Кому сегодня снилась Вера? Поднимите руки, не стесняйтесь.

Ульяна молча подняла руку. Глеб — тоже. Ивар кивнул. Артём просто смотрел в огонь.

— Отлично, — подытожила Евгения. — Полный комплект. Мы — счастливые обладатели персонального сталкера из прошлого.

— Она не сталкер, — возразил Глеб.

— А кто? Туроператор в загробный мир?

— Скорее, экскурсовод по нашему подсознанию, — тихо сказала Ульяна.

Повисла пауза, и Глеб смотрел в огонь, собираясь с мыслями.

— Она предлагает каждому то, чего он хочет больше всего, — сказал он наконец, — но это не просто искушение, а петля. Временная аномалия, в которой можно застрять навсегда. Из дневника Веры и из того, что мы видели в подвале, складывается картина: ритуал, который она провела в ночь солнцестояния, должен был сохранить её мужа и сына — не тела, но души, не память, но само их присутствие. Но что-то пошло не так, она не сохранила их, а создала ловушку — место, где время теряет линейность, где прошлое и настоящее существуют одновременно, как слои в породе.

— И сама в неё попала, — добавила Ульяна.

— Да. Она стала стражем этой ловушки, пленницей и хранительницей одновременно. Теперь она не может уйти и не хочет, чтобы уходили другие, поэтому предлагает нам остаться. Одиночество в вечности невыносимо, ей нужны свидетели, компаньоны, те, кто разделит её участь.

— И каждый отказ затягивает петлю, — произнёс Ивар. — Так она сказала: «Петля затягивается». Что это значит?

Глеб покачал головой.

— Не знаю, но есть предположение. Петля — это не просто метафора, а реальная структура, аномалия, которая может расширяться или сжиматься. Каждый, кто входит с ней в контакт, оставляет след, и чем больше контактов, тем сильнее привязка. Она предлагает нам остаться добровольно, но, если мы будем отказываться слишком долго, выбора может не остаться — петля затянется, и мы останемся здесь навсегда, хотим мы того или нет.