Книга Туманные души, страница 9 – Олеся Павлова

Через десять минут пришла Евгения. Она вошла, стряхнула капли с волос, села на диван и вытянула ноги. Выглядела усталой, но собранной, как всегда, перед выездом. Ивар переступил с ноги на ногу, единственное движение, которое выдавало, что он ждал именно её. Евгения заметила это, но ничего не сказала, только чуть заметно кивнула ему, устраиваясь на диване.

Следом влетел Денис - мокрый, запыхавшийся, с рюкзаком на одном плече.

— Ну и дождина, - объявил он с порога. - Я думал, меня смоет по пути. Кто вообще назначает встречи в такую погоду?

— Тот, кто послезавтра поведёт тебя в карельский лес, - ответила Евгения. - Там такой же дождь, только ещё и ветер.

— Замечательно. Просто замечательно. - Денис стянул куртку и плюхнулся на свободный стул. - Я уже скучаю по цивилизации, а мы ещё даже не выехали.

Ивар достал из рюкзака термос и поставил на подоконник. Евгения проводила термос взглядом и чуть заметно усмехнулась, она уже выучила этот жест. Мятный чай означал, что Ивар в порядке, чёрный - что нет. Сегодня был мятный.

Артём пришёл последним. Он вошёл, стряхивая с камуфляжной куртки капли дождя, и от него пахло лесом и дымом, видимо, только что приехал из области на своей «буханке». Он молча кивнул всем и сел в углу, вытянув ноги. Под глазами залегли тени, но взгляд был ясным.

Когда все расселись, Глеб разложил на столе спутниковые снимки и начал пересказывать разговор с Соколовым.

— Соколов просит выезжать сейчас, - его пальцы бежали по клавиатуре, и механический голос озвучивал слова. - За последние полгода на Берестовом пропали ещё двое. Аномалия растёт. Вот свежие снимки, по ним видно, что туман уже выходит за пределы низины и ползёт в лес. С нами на месте встретится Артур Самойлов, тот самый парень, чьи показания мы читали в досье. Его девушка погибла там в прошлом году. Он видел людей в озере и усадьбу, которая то появлялась, то исчезала.

— Как в легендах о «Туманной усадьбе», - кивнул Ивар. - Но мы знаем, что никакой усадьбы там нет.

— Знаем. Поэтому и едем.

Глеб достал папку, которую принёс Соколов, и выложил на стол ксерокопии страниц, расчерченных на две колонки. На несколько секунд воцарилась тишина, все смотрели на эти листы.

— Это новое, - сказал Глеб. - Дневник Кристиана Линдхольма, тысяча восемьсот тридцать второй год. Он побывал на Берестовом и вёл записи в две колонки. В левой - хозяйство и наука. В правой - жизнь, которой у него не было.

— Две? - Ульяна подалась вперёд, и её пальцы непроизвольно сжались, будто держали невидимую ручку. - Можно взглянуть?

Она взяла стопку ксерокопий и пробежала глазами по первой странице. Потом медленно прочитала вслух, словно пробуя каждое слово:

— «Я смотрел на неё, и её лицо начало меняться. Черты плыли, как отражение в потревоженной воде, медленно и неуловимо. На секунду это было лицо чужого человека. Потом снова она, потом снова чужое, старше и резче. Я протёр глаза, всё прошло. Но когда она переодевалась, я заметил, что родинка на левом плече исчезла. Кожа была чистой и гладкой, без единого пятнышка. Я хотел спросить и не спросил, потому что через мгновение родинка вернулась на место. И я забыл». - Она подняла глаза. - Он пишет о женщине. Кто она?

— Этого мы пока не знаем, - сказал Глеб. — Соколов сказал только, что дневник принадлежит Кристиану Линдхольму. Он побывал на Берестовом в тысяча восемьсот тридцать втором году и вёл записи в две колонки. Больше никаких подробностей. Видимо, разбираться придётся на месте.