Книга Во чреве кита, страница 86 – Даниель Краус

— Это её теория. У взрослых кашалотов складки просто висят, не выполняя никакой функции.

Хьюи поднимает бровь, настолько густую, что она касается поля сафари-шляпы.

— Хотя она могла бы издавать самый громкий крик в море.

— Ему десять лет. Многие десятилетние дети не любят глотать таблетки.

— Думаешь, мне нравится нырять на свалках? Думаешь, мне нравится любая из этой дерьмовой работы, которую я выполняю, чтобы прокормить эту семью?

Несвязанное воспоминание, и все же каким-то образом, совершенно явно, связанное с этим. Мама и папа ссорятся. У Джея воспаление легких, и ему прописали антибиотики. Но он совершенно не умеет глотать таблетки — они застревают у него в горле. К тому же эта на вкус как деготь. Он дважды закашлялся, у него навернулись слезы, а потом притворился, что проглотил, и выбросил таблетку в кухонное ведро для мусора. Папа не поверил. Он потребовал объяснений, если Джей действительно проглотил таблетку, и Джей не выдержал, признался во всём, и теперь он засунул обе руки в мусор, ощупывая фруктовые корки и куриные кости в поисках крошечной таблетки, и плачет.

— Отпусти его, Митт. Плач вреден для его инфекции.

— Пока он её не найдёт — нет. Эта дрянь дорого стоит.

— Я знаю, сколько она стоит. Я её купил. На свои деньги.

— О, просто замечательно. Пока ты этим занимаешься, так ещё и унижай меня. Я не достаточно хорош, потому что не хочу играть по правилам общества.

Длинные, сопливые рыдания Джея причиняют боль его больным лёгким и заставляют дребезжать столовые приборы в сушилке для посуды. Он слишком взрослый, чтобы так сильно плакать, он плакса, он ненавидит то, как из-за этого папа его любит меньше.

— Ты думаешь, что крик на него заставит его лучше глотать таблетки?

— Вы двое, заткнитесь уже! — хлопнула дверью Нэн.

— Я бы перестала беспокоиться о его нежных чувствах и начала беспокоиться о том, что будет, если он не примет лекарство!

— Я тебя ненавижу! Я всех ненавижу! — хлопнула дверью Эва.

Джей зачерпнул две горсти размокшего мусора, у него затуманился взгляд, грудь подергивалась — весь их тайный мусор лежал на виду.

— Мне так надоело это дерьмо! Оно высасывает жизнь из моего тела и убивает его!

— Какие ужасные слова.

— „Они стали безынтересными и растворимыми. - Цитата из „Каннери-Роу“, которую Джей узнает только через два года. - Безынтересные и растворимые.

— В присутствии твоих детей, Митт.

Джей касается одной из шариков. Вытаскивает её. Кусочек кукурузы. Отвратительно. Он больше не может этого выносить: из его рук капает грязь, тошнота накладывается на тошноту, и таблетка — не единственное, что он потерял. Он издаёт вопль — самый громкий крик в своей жизни.

— Слышишь? Это детский плач! Младенцы плачут, зовут маму! Как насчёт того, чтобы позвонить мне, когда он решит повзрослеть?

(Плач)

Джей уже знает, что нужно прислушаться.

Он впивается зубами в медузу — холодную и кислую, — вырывает её из левой руки и выплевывает, проглатывая, повторяет тот же животный поступок с спортивным носком. Наконец, снова обе руки — и он хватает гортань обеими.

Если ему удастся заставить этого кита издать звук, которого ни один человек ещё не слышал, то окружающие ни за что не смогут его проигнорировать. Они вызовут помощь по радио, вызовут береговую охрану.