Онлайн книга «Во чреве кита»
|
(Обо всём, что тебе нужно) , что может ему помочь. (Что ты взял с собой) Но как? Как, когда он так потрясён? Когда он — всего лишь одно маленькое сердце перед скальпелем природы. Неважно, сколько погружений Джей совершил. Его инстинкт подсказывает задержать дыхание как можно дольше, сэкономить немного воздуха, которым он сможет насладиться позже. Но первое правило первого курса сертификации, который он прошел, гласило: - Не задерживай дыхание. -Допустим, ты ныряешь, сказал инструктор, допустим, на глубине пятидесяти футов, в отличной форме, но ты не знаешь, что над тобой проходит большая волна, и на самом деле ты находишься на глубине шестидесяти футов, и именно в этот момент ты решаешь задержать дыхание, и бум — через секунду волна проходит, и ты снова на глубине пятидесяти. Изменение на десять футов, причём настолько быстрое, — это игра с огнём, грозящая смертельными осложнениями. Газовая эмболия. Декомпрессионная болезнь. Судороги, инфаркт, тромбы. Остальные начинающие дайверы были старше Джея, но ему было интересно, думают ли они о том же, о чём думал он. Насколько они уязвимы в океане, несмотря на техническое снаряжение, пристегнутое к их телам. Возможно, люди и произошли от первозданных вод, но они сделали свой выбор в пользу суши. 1693 PSI Внезапное изменение давления на 10 футов на поверхности — ничто по сравнению с тем, на что способен кашалот. Кашалоты ныряют вертикально вниз, чтобы с помощью эхолокации обнаружить добычу, оглушить её и засасывать в бездонную тьму. Если этот кашалот сделает что-то подобное, Джей разорвётся из-за давления. Так что нет, задерживать дыхание — не вариант. Но даже просто лежа здесь, показания его манометра упали ещё на 27 psi. Его поврежденные лёгкие бушуют. Он задыхается. (Вдох) — Не… начинай. ((Вдох)) — Что, по-твоему, я… (((Вдох))) — Мне не нужно, чтобы ты мне говорил… (((Полусонный вдох))) Джей замолкает. Уже давно он не слышал эту фразу. 2014 Джею девять лет. В те времена, когда он ещё подчинялся громким командам. Он снова оказался внутри другого живота. По крайней мере, так ему кажется — плотно затянутый простынями, впитывающими его слёзы. Живот внутри живота: его живот горит от беспокойства. Пружины кровати трясутся, потому что он не может перестать плакать, плакать, плакать. В школе у него всё идет ужасно. Он думал, что сможет это скрыть, но состоялось родительское собрание. Его завалят. Его оставят на второй год, отдельно от остальных одноклассников. У него не будет друзей до конца жизни. Мама уже заходила, погладила его по голове, сказала, что всё будет хорошо. Но слёзы не поддаются контролю. Ему трудно дышать. Его может стошнить, он может потерять сознание. Дверь с щелчком открывается. Силуэт папы вырисовывается в свете коридора. Татуировки и шрамы незаметны. — Твоя мама попросила меня зайти. Джей знает, как он выглядит. Как он звучит. Задыхается. Хнычет. Мокрый, как девчонка, отвратительный. Стыд его отца, должно быть, превосходит собственный стыд Джея. — Слушай, все эти штуки. Математика, обществознание, что угодно. Удастся тебе или нет — когда вырастешь, ничто из этого не будет иметь значения, понятно? Ты ещё маленький и не понимаешь этого. Но поверь мне. На следующий день ничего не кажется таким уж плохим. Просто перестань плакать, Джей. Это расстраивает твою маму. |