Книга Во чреве кита, страница 49 – Даниель Краус

((((ВЕРНИ ЕГО НА МЕСТО, ДЖЕЙ))))

Мозг не в порядке. Не могу нормально думать.

Кит… кит назвал его имя?

(Это сложно)

— Шшш.

(Чтобы тебя услышали)

— Шшш, пожалуйста.

(Чтобы громко крикнуть)

Джей закрывает уши согнутой рукой, но это не помогает.

(Над многими)

— Тише. Тише.

(О мёртвых)

Взгляд Джея скользит в сторону. Нужна точка фокусировки. Он поднимает руки. Пурпурный. Как кислотная пена. В правую ладонь впился клюв кальмара. Новые линии жизни, или линии смерти, прорезанные ракушками, зубами кита, присосками кальмара. Неизвестно, какой ущерб он получил там, где пробит его компенсатор плавучести.

Он знает только одного человека с ещё большим количеством шрамов.

Возможно, именно благодаря внезапному сходству с Миттом Джей способен распознать, даже среди густого гула кита, невнятное бормотание своего отца.

Голос, который он слышит, — это не кит. По крайней мере, не только кит.

Это егоотец.

Либо это, либо Джей сошёл с ума.

Какая разница?

1852 PSI

(Твои глаза)

(Твое сердце)

(Твои лёгкие)

— Не… твои. Уйди… прочь.

(Слабеет)

— Ты провалился. Не… я. Оставь меня… в покое.

(Слабо)

— Это ты тот, кто… ты слаб.

(Глаза, сердце и лёгкие отказывают)

(Становится всё слабее)

(Вспомни, Джей)

— Я не хочу… вспоминать.

(Слабее)

(И ещё слабее)

((Вспомни, Джей))

— Заткнись.

(((Вспомни грязный воздух)))

— Заткнись…

((((ДЖЕЙ, ВСПОМНИ ГНИЛОЙ ВОЗДУХ))))

— Там внизу гнилой воздух, — говорит мистер Шеол.

Свалка Шеол, окраина Салинаса. Джей с отцом, но впервые в жизни рад, что оказался рядом. Ему десять лет. Свалки, мусорные полигоны, площадки для утилизации автомобилей — всё это райские уголки приключений. Бульдозеры разравнивают длинные гряды мусора, мусорные чайки уносят коробки из-под пиццы, грязные подгузники, выброшенных плюшевых мишек. Всё самое интересное исчезнет, если Джей не начнёт рыться в мусоре!

Но отец занят делом. До работы на гольф-клубе «Пеппер-Хиллз» ещё два года, но у отца на себе похожий защитный костюм. Правда, без баллона. Он спускается всего на несколько футов вглубь. По его словам, на свалке «Шеол» десятилетиями закапывают всякую дрянь, и теперь на участке размером с теннисный корт образовалась воронка. Джей видит серую лагуну, переливающуюся жемчужным блеском от масла и жира. Во время попытки разровнять воронку там внизу потерялось дорогое буровое долото. Или что-то в этом роде. Джей не особо слушает.

Папа делает вдох, погружается, всплывает. Погружается, всплывает. Погружается. Не всплывает.

Мистер Шеол и Джей стоят рядом. Бульдозеры хрипят. Чайки кричат.

— Похоже, тебе хочется пойти на разведку, — говорит мистер Шеол.

Джей пожимает плечами.

— Давай. Там, в тех холмах, есть золото. Оно твоё, если найдёшь.

Джею не нравится, как улыбается мистер Шеол. Ему больше не хочется рыться в этом хламе. Он хочет уйти. Он хочет, чтобы папа всплыл. Папа не всплывает. Джей бросает взгляд на мистера Шеола. Улыбка стала ещё острее. Папа всё ещё не всплывает. У Джея в желудке всё переворачивается. Он весь в поту. По голосу мистера Шеола слышно, что он готов ждать целую вечность.

— Не волнуйся. Это мой храм. Ничего не происходит без моего разрешения.

Папа должен был вырваться наверх, должен был задыхаться, хватая воздух. Вместо этого он выглянул из трясины, как лягушка. И только тогда постепенно выбрался. У него нет сверла. Он весь в коричневой грязи. Он уставился на солнце. Он рухнул на заваленный мусором берег.