Книга Мир с честью. Война с честью. Размышление об обычае войны, страница 9 – Алан Александр Милн

Что такое великая держава? Тут спорить не о чем. Державы считаются великими или малыми в зависимости от их способности вести войну. Итак, когда Патриот восклицает, что престиж Англии в опасности, он имеет в виду, что под угрозу поставлена репутация Англии как великой державы. Подразумевает он здесь только одно – что в опасности репутация Англии как державы, обладающей военным потенциалом.

Англичане гордятся репутацией своей страны. Им нравится думать, что Англия пользуется репутацией страны, где правит бал свобода мысли и слова, и это греет сердца большинства из них. Им нравится думать, что Англия имеет репутацию страны с безупречной системой правосудия, и это тоже греет им сердца. Им нравится, что она имеет репутацию (хотя, возможно, относительную) страны неподкупных чиновников. Репутацию страны, породившей множество великих литературных произведений, страны, культивирующей юмор, упрямство и способность легко переносить неудачи.

В международных делах, когда Англия играет роль великой державы, ни одной из этих репутационных характеристик ничего не угрожает – и ни одна из них не нуждается в защите военным путем. Под угрозой находится лишь ее репутация воинственной страны – ее престиж воюющего государства, решительно настроенной «не терпеть глупостей» (даже ценой гибели десяти миллионов человек) от любой другой страны.

Давайте четко зафиксируем этот факт. Независимо от того, какое слово Патриот употребляет, «честь» или «престиж», он имеет в виду только одно – репутацию своей страны с точки зрения ее способности силой оружия добиться желаемого или защищать добытое.

Отметим еще один любопытный факт в связи с национальным престижем. Престиж державы не может пострадать от рук более сильной державы – напротив, сильнее всего ему угрожает более слабая держава. Если бы, например, толпа испанцев напала на британское посольство в Мадриде и убила его сотрудников, британский патриот счел бы, что национальный престиж можно восстановить только путем немедленного вооруженного вторжения в Испанию. Но если бы подобное нападение было совершено на британское посольство в Париже, Англия решила бы, что вооруженное вторжение во Францию не столь уж необходимо ввиду высоких рисков. И, очевидно, если бы испанское посольство атаковала толпа лондонцев, даже самый гордый испанский патриот не посчитал бы немедленное вторжение в Англию необходимым для отстаивания чести своей страны.

Справедливости ради, малые державы иногда бросали вызов великим – Сербия, Бельгия, бурские республики. Но в таких случаях у малой державы за спиной почти всегда, как выяснялось, стояла либо гарантия помощи со стороны великой державы, либо уверенность в наличии скрытых ресурсов, противостоять которым, как считалось, великой державе будет трудно. Ни одно государство не вступает в войну – то есть не встает на защиту своего престижа – если есть вероятность потерпеть поражение, как случалось в эпоху дуэлей, когда люди шли на верную гибель, чтобы отстоять то, что считали своей честью.

Таким образом, престиж – это репутация воинственности. Можно назвать это военным потенциалом, но вообще-то одного потенциала мало. Должна быть еще и «воля к войне». Америка обладала величайшим военным потенциалом в мире, но знаменитое заявление американского президента в 1915 году, что Америка слишком горда, чтобы воевать, принесло ей лишь презрение других наций. Америке ничто не угрожало и не могло угрожать со стороны Германии. Ее присоединение к Антанте означало, что она встает на сторону победителей. То есть ее престиж требовал, чтобы она заняла сторону победителей. Человек может быть слишком горд, чтобы вступить в драку и ответить на оскорбление со стороны того, кого считает ниже себя. Но государствам такого рода гордость не свойственна.