Книга Турецкий. Цейтнот, страница 27 – Андрей Лучиновский

— Первый, я "Пустельга", вас понял, принято.

Удовлетворённо кивнув, я развернулся к Дюжине:

— Лёша, будет девять исошников без опознавательных знаков. Предупреди наружку, чтобы они в бой не вступали, только наблюдение и доклады при любом изменении обстановки. Опусти щит центрального входа, пусть лучше проникнут через парадные двери, чем через окна. Шагоход пока отведи в боковой коридор и прикрой щитом, чтобы не отсвечивал. После того, как вся их группа окажется внутри, поднимешь центральный щит и по моей команде выведешь шагоход.

Пошли секунды томительного ожидания. Внезапно мониторы, на которые выводились сигналы с дронов, зарябили нулевым сигналом.

— Дюжина, я третий. Объекты на шестнадцатой линии пропали.

— Что значит пропали?

— Их нет в зоне видимости. Направил туда пятого, жду его доклада.

— "Пустельга" доклад, – произнёс я в рацию, ощутив неясное пока беспокойство.

— Горизонт чист, противника не наблюдаю, – отозвался на лётном сленге пилот флайера.

В полной тишине прошла ещё минута. Что-то пошло не так, не может быть, чтобы бесследно пропали восемнадцать человек. Группируются? Или ждут приказ?

— Дюжина, я третий. Пятый обнаружил во дворе углового дома девять тел, закиданных досками.

— Третий, я Первый. Немедленно отправить разведку в проходные дворы с девятнадцатой линии.

— Понял, принято.

Я переглянулся с Дюжиной.

— Лёша, ты что-нибудь понимаешь?

— Вот только что хотел у вас тоже самое спросить, Кирилл Андреевич.

Рация ожила минуты через три:

— Первый, я третий. В соседнем с нашим дворе обнаружены трупы.

— Дай-ка я угадаю, третий. Трупов девять?

— Так точно.

— Отбой разведке третий. Группу захвата на девятнадцатую линию, цель – чёрный флайер. Он там один, не перепутаете. Предположительно, внутри два бойца.

Машины, стоящей до этого на шестнадцатой, уже не было. Люди Грекова сработали очень оперативно.

— Лёша, отбой тревоги, убирай щиты, – я встал с кресла и направился на выход, – Пилота смени прямо сейчас, пусть отдыхает. Ну, а все остальные по расписанию. Перед гражданскими сам извинюсь.

— Это ещё зачем? – удивился виконт, – Все прекрасно понимают, что тревога объявляется не просто так. Не вздумайте извиняться, Кирилл Андреевич, не отнимайте у своих людей уверенность в ваших действиях.

Я остановился, как вкопанный, тупо уставившись на гвардейца. А ведь он прав.

— Спасибо за службу, Лёша. И за хороший совет.

* * *

Я с трудом сдерживал зевоту после вынужденного ночного бдения и мечтал поскорее забраться в кровать, чтобы поспать хотя бы пару часов, что остались до приезда Константина Борисовича.

— "Тени" отработали, больше такое дело провернуть никто не мог, – невозмутимо заявил мне Рысь, услышав от меня новости о ночном происшествии, – Попытаюсь поговорить с Кузьмой, может он по своим каналам чего-нибудь узнает. Хотя вряд ли что получится, "тени" даже друг от друга секреты хранят.

В особняк Лёня заявился только в девять утра, пропустив всё "веселье", чему я совсем не удивился – некоторые банки открывались в восемь, а это значит, что сегодня ночью он поправлял своё финансовое положение.

Рысь никогда не брал много денег, довольствуясь суммами в несколько тысяч, хотя Берендей как-то раз при мне попенял ему по этому поводу. Как я понял, это был не первый их разговор на эту тему, потому что Рысь поморщился и, стукнув толстостенным бокалом по столу, молча вышел из кабинета Мстислава Игоревича и уехал в ресторан, не оставшись на обед, на который мы, собственно, тогда и приехали. После этого случая я зауважал Рысь ещё больше, его дела никогда не шли в разрез с его принципами.