Книга Кризис Ж, страница 34 – Евгения Батурина

Конечно, свою Поучительную историю я, сидя на полу, старалась рассказывать так, чтобы не расстроить Антонину: она-то знала только последнюю ее часть. Смягчала, ретушировала, дошучивала. Но, похоже, впечатление все равно произвести умудрилась…

— Бедная ты моя девочка, как он мог! – Глаза у сестры из синих стали серыми.

— Папа? – уточнила я, мысленно приосанившись: я привыкла его защищать.

— Да нет. Дед, конечно. «Папа уйдет к другой девочке, если будешь себя плохо вести». Разве можно такое говорить ребенку. О господи.

Антонина придвинулась ко мне, села рядом, обхватила руками колени:

— Родители наши, конечно, тоже молодцы. Но им было по двадцать лет. А я помню же, как мы с тобой играли в песочнице. И зайца резинового. Бабушка мне позже такого же купила… А в тот самый день мы с ней ходили в гости к ее подруге тете Вале. У тети Вали ни внуков не было, ни животных, мне там стало скучно, я и пошла в незнакомый двор гулять. Значит, это ты была. Высокая аккуратная блондинка. Прямо как сейчас…

— Почему ты меня считаешь блондинкой, ума не приложу, – рассмеялась я. – Мало того, что я русая. Я еще и темно-русая! И глаза карие.

— Не знаю, – улыбнулась и она. – Если приглядеться, да, не блондинка. Но когда мы познакомились – не в песочнице, а у тебя в офисе, – ты стояла на солнце, и волосы так блестели, стопроцентно светлые. Это было сильное впечатление.

— Это было неудачное тонирование, – я с трудом поднялась с пола и протянула Антонине руку помощи. – Но с детства я и правда потемнела. Может, тогда и сошла бы за блондинку.

Сестра не ответила. Встала у стола, задумалась.

— Слушай. Он никуда не уйдет. Ни к какой другой девочке.

— Папа? – опять спросила я.

— Боря. Боря никуда не уйдет. Пожалуйста, постарайся немного пожить с этой мыслью.

Ночью сестре Антонине написал проникновенное сообщение ее брат Илюха: «Масло обнаружено. Лежало в плаще во внутренних карманах. Немножко растаяло, особенно левое. Дедушка Горан не рад, потому что плащ его (был). Картину Шишкина, случайно, не нашли? Если нет, ищите в плащах, точно вам говорю».

Отсмеявшись и в очередной раз отмыв кухню, мы разошлись спать. Антонина к себе в комнату, я – в гостиную, на диван. Стало холодно, и я прикрыла балкон. Тот самый, на котором показывала Боре свой шрам.

«Скучаю», – написала я ему. И сразу получила ответ: «Я тоже. Скоро увидимся, Джо». С этой-то мыслью я и решила немного пожить.

Москва, 13 мая, балкон на Шаболовке, вечер и ветер

В пятницу, тринадцатого я завтракала на Антонинином балконе, завернувшись в чью-то вязаную шаль. Стояла, пила кофе, просыпалась под шум Садового.

— Доброе утро. А я встала тебя проводить, – зевнула появившаяся из комнаты сестра. Подошла, оперлась о балконную колонну и, глянув вниз, тут же отпрянула: боится высоты.

— Спала бы спокойно, – проворчала я. – Тебе на работу не надо.

— Угу. Но, – она зевнула так сильно, что долго не могла продолжить фразу, – …скоро придется тоже выходить. В этот журнал, о котором я тебе говорила.

— Придется? Ты же год работу искала. Думала, будешь рада, что позвали, да еще в журнал, да еще замом.

— Я рада, – без энтузиазма произнесла она. – Там много плюсов. Главный редактор вроде хорошая. Издатель вообще красивый и умный, в очках такой, я рассказывала. Филипп зовут.