Книга Кризис Ж, страница 252 – Евгения Батурина

— Почему? – спросила я, хотя в принципе уже догадывалась почему.

— Он ее полюбил и стал с ней жить. И все. Вот так просто, – горько произнесла Маруся.

— Угу, – согласилась я. – Но вообще-то просто бывает не всегда.

— Может, если не получается просто, то и не надо никак? – напирала Маруся.

Мне хотелось ей сказать: конечно, бросай своего преподавателя Игоря Валерьевича. Бросай не думая, ищи любовь, в которой будет легко. Но я промолчала. А вдруг Маруся спросит, как ее искать? Мне нечего ей ответить. Не получается у меня так, чтобы легко, радостно, все друг друга любят и понимают и никто не сбегает в Израиль.

— Через два дня весна, – утешила я Марусю как могла. – А весной все становится яснее. Складывается картинка, как с этим нашим портретом. Можем же мы подождать пару дней?

И мы сели ждать весну.

Нехорошая квартира и прилегающие помещения, март – апрель

Я понимаю, всем интересно, что там с Борей. Как раз собираюсь о нем рассказать.

27—28 марта

Весна началась стремительно. А потом так же стремительно закончилась: 27 марта, например, уверенно шел снег – даже не шел, а скорее бежал длинную дистанцию.

— Ничего удивительного, я помню снег первого мая, – сказала сестра Антонина и включила электрическую вафельницу, которую мне подарила Лена Маленькая.

— А я первого июня однажды метель застала, – похвасталась Марина Игоревна. – Мы, кстати, как раз в тот день с Колей познакомились. Снег в лицо летел, невозможно было идти. Мы оба спрятались под козырьком магазина и разговорились… Ох, девочки, спасибо вам огромное за то, что нашли портрет! Вы не представляете, что это для меня значит! Такой привет от Коли, такая радость…

Месяц назад мы вручили ей картину художника Шишкина, состоящую из нескольких картин поменьше, а потом познакомили с Петром Федоровичем Нагинайло. Он ликовал, взял у Марины Игоревны подробнейшее интервью и засел за новый фильм про Шишкина. Коллекция музея в Сухих Прудищах пополнилась двуспальной кроватью (это было непросто), тряпичным слоном и парой портретов молодых людей (а Геннадия Козлюка с бородой я оставила себе). Мария-Магдалина Андрющенко в свободное время рисовала для музея сайт и между делом разблокировала юзера Нагинайло на ютьюбе.

— А Маруся скоро приедет? – спросила Антонина. – Вроде должна была в семь. Пора трубочки делать или не пора?

20 марта Марусе исполнилось 20 лет, но с нами она пока отметить не успела – то к родителям ездила, то встречалась с проклятым Игорем Валерьевичем, который на день рождения подарил ей очередную истерику в стиле «зачем я тебе нужен такой женатый». Два часа она его успокаивала, а потом плакала дома и писала мне в ватсап: «Почему все опять так сложно! Почему он меня даже не поздравил!» Внутри меня все клокотало, и я переслала ее сообщение сестре Антонине с комментарием «Может, потому, что он мудак?». Тут оказалось, что отправила я его не лично Антонине, а в наш общий с Марусей чат «Поклонницы творчества Шишкина». Поняв свою ошибку, я сразу удалила сообщение, но Маруся успела его прочитать и написала: «Ок, спасибо. Есть о чем подумать». И думала несколько дней молча. Утром 27 марта в чате появилось: «Девочки, хочу сегодня заехать к вам часов в 7 и напечь блинов на пиве, ок? Ничего не готовьте плз». Мы с Антониной обрадовались, купили пива и достали вафельницу. Ничего не готовить, кроме вафельных трубочек – это мы можем себе позволить.