Онлайн книга «Кризис Ж»
|
— Нет, я проводила ее в шесть утра. Она была свежа как белье на морозе. Эх, молодость! — Ты сама-то спала вообще? — Можно и так сказать, – зевнула я. – А сейчас даже на работу поеду. — На машине? — Да нет, конечно. В метро пойду, а там маршрутку поищу у «Строгино». Нельзя мне сейчас дышать на гаишников. — Бедняжка, – Антонина допила свой шипучий витамин и решительно встала – отчего у нее, видимо, резко потемнело в глазах. – Ой. А я поведу Кузю в школу и постараюсь не дышать на Анну Александровну. — Ты нормально себя чувствуешь, – напомнила я. — Ага – скорее всего, потому, что все еще пьяная, – последние слова она промычала с закрытым ртом, так как в кухню вошел Кузя со школьным рюкзаком за плечами. Они ушли, я оделась, накрасилась, собралась, поцеловала на прощанье кота и уже почти надела пальто, когда на рабочую почту пришло письмо от моего прямого начальника Стаса-Иконостаса, директора департамента. Стас сообщал, что сегодня нам, сотрудникам, которые «на неделе с 7 по 10 ноября принимали участие в сопровождении высоких гостей», разрешено взять оплачиваемый выходной. Не иначе в новом офисе электричество отключили – думала я, возвращая на вешалку не пригодившееся пальто. Я переоделась в домашнее и взяла телефон. От Филиппа, конечно, так ничего и не было – но с этим я смирилась еще вчера, когда мы с девочками открывали розе. Антонина тогда рассказывала что-то смешное про свою работу и вскользь упомянула Филиппа: типа «два часа обсуждали это у издателя в кабинете». Значит, жив и здоров парень, просто общаться не хочет. «Запомни, дочка, с ними Никогда Ничего Не Случается», – сказала как-то бабушка маме, когда та ждала папу ночью с корпоратива и собиралась звонить в больницу с милицией. Через десять минут папа явился домой – в полном порядке, веселый, чуть переобщавшийся с коллегами, – и я бабушке поверила. Мама с папой, кстати, прислали мне фотографии своей краснодарской квартиры – немного обустроились за две недели и решили похвастаться, даже видеотур провели. Квартира мне понравилась: двухкомнатная, светлая, в приличном спальном районе, из окна видно реку. Родители на видео тоже понравились – похоже было, что они хоть и устали, но в целом на подъеме. Папа уже вовсю работал, а мама подумывала устроиться тренером в детскую школу плавания, которая открывалась после Нового года. На фотографиях периодически мелькали хорошо знакомые мне с детства вещицы: древний заварочный чайник с розово-золотыми цветами, тяжелая коричневая ваза в пупырышки, мамина соломенная шкатулка (крышка чуть разлохмачена), папина чеканка, изготовленная в юности (Нефертити в профиль, на ней шапка-ведро), картина с сосной. Привычные вещи в непривычных местах удивляли и вызывали легкие уколы печали – казались заложниками, которых уволокли в новую жизнь и там насильно удерживали. В общем, мои попытки радоваться за родителей имели переменный успех. К тому же папа на видео был в выцветшей футболке, которая раньше хранилась у меня на Шаболовке: забрал ее в Краснодар. Эта футболка напоминала о Марусе – о том, что она все еще может быть папиной дочерью. Смешно, что вчера, пока она сидела со мной за одним столом и делала кораблики из сыра, я обо всем этом не думала. К Марусе у меня претензий не было – а к папе, выходит, были… |