Книга Кризис Ж, страница 102 – Евгения Батурина

— Все сходится, все сходится, – повторяла сестра Ж. и металась по моей кухне от стола к холодильнику и обратно. – Это та самая Наташа. И мальчику четыре с половиной. О господи, все сходится.

Остановить ее было так же трудно, как эйзенштейновскую коляску. Я и не пыталась – писала Гоше сообщения под столом и очень надеялась, что он их заметит.

— Посчитай, – взмолилась вдруг сестра, замерев у столешницы. – Боря с Наташей расстались, когда Тане был год. Значит, шесть лет назад. День рождения у нее в августе. Плюс девять месяцев – это когда? Сентябрь, октябрь, ноябрь…

Я заклинала телефон: пожалуйста, пусть Гоша ответит. После Дня открытых дверей он повез наших детей в кино и кафе. И скорее всего, сейчас просто не видит моих сообщений. Он вообще мало на что реагирует, когда рядом дочь, а она сейчас к тому же была разговорчива и довольна. Марина Игоревна с Кузей придумали для нее отличный сюрприз: Тане дадут маленькую роль в спектакле этого года, она будет приезжать из Питера и участвовать в репетициях – и меньше грустить, вернув себе хотя бы частично любимый «Бурато». Молодцы, Кузя и Марина Игоревна! А вот Гоша не молодец – ну посмотрел бы в телефон, когда это так важно! Моя сестра сейчас протопчет колею между столом и холодильником.

— …март, апрель, май. Сбилась, – в отчаянии пробормотала Жозефина, оттолкнулась от стола и опять пошла к холодильнику. – Август, сентябрь… А, нет, сентябрь, октябрь…

Мне это надоело. Я снова взглянула на телефон: пусто. Тогда я поднялась с места, с трудом поймала Жозефину у холодильника и усадила ее, упирающуюся, на табуретку.

— Сестра Ж., – я старалась говорить спокойно и умиротворяюще, как советские дикторы. – Очнись. Я не буду считать с тобой месяцы. Это путь в никуда.

— А что путь… в куда? – почти закричала она, вцепившись в коробку с зубочистками. Ты понимаешь, что это его сын?

— Нет. Я не знаю этого наверняка. И ты не знаешь.

— Я пытаюсь подсчитать! Какого числа день рождения Тани? – она прицелилась в меня зубочисткой.

— Второго. Но не факт, что Наташа ушла от Бори в день рождения Тани, в коридоре затребовала сувенир в виде ребенка и сразу же забеременела. Все это – не факт.

— Но она сказала «Тане был год»!

— Не ровно же… Ох, да что я с тобой спорю. Не должна я с тобой спорить. А ты не должна высчитывать даты.

— А что мне делать? – спросила сестра несчастным и детским голосом. Как будто маленькая Жозефиночка надела праздничным утром платье принцессы, а оказалось, что на нем огромное чернильное пятно, поставленное кем-то неизвестным и вероломным. У меня сердце сжалось – от боли за сестру и злости на Борю, и на Гошу заодно. Чего молчит-то, блин.

— Тебе нужно поговорить с Борей. Вот что делать.

— Не-ет, – затрясла она головой протестующе. – Только не это. Я уже спрашивала его, и он не ответил. Предпочел, чтобы я все узнала вот таким образом. Добрый милый Боря.

Я взяла в руки телефон. Там появилось сообщение от Гоши. «1. Да. 2. Думаю, нет» – написал он. Лаконично, угу. И главное, уверенно. Спрашивала я вот что: «Скажи, Наталья Налбандян со стрелками – это бывшая женщина Бори? И мальчик Давид может быть его сыном? Только, пожалуйста, честно».

— А знаешь, – сказала Жозефина задумчиво, уже без истерики. – Я себе эту Наташу совсем не так представляла. Думала, она хрупкая русая девушка с косой. Немножко синий чулок. Не красное платье со стразами, нет… А еще он называл ее Наташа, а не Наташка. Только Ясю свою еще звал так – без «ка». И меня. Даже тебя – Анонинка!