Онлайн книга «13 минут радости»
|
Опыт в поцелуях у меня был такой же, как и в любви вообще. Но глядите-ка – «благодарно целует». Похоже, в глубине души я считала себя лакомым кусочком. Бестужев меж тем весь месяц с той электрички до этой относился ко мне с виду так же, как раньше. Не выказывал будто бы серьёзных намерений. Не пытался незаметно под столом взять за руку, например. Или украдкой приобнять в тёмном коридоре. Или хотя бы посмотреть многозначительно. Я не знала, должен ли он всё это делать в ожидании моего ответа, и решила, что не должен. Вот придёт Новый год, тогда и разберёмся. Пока же я наблюдала за уже сложившимися парочками из нашей группы. Интересно, у них тоже был этот период – когда Он спросил, а Она решает и все очень-очень волнуются? По ощущениям, у остальных всё складывалось как-то проще. Алейник, помню, уже на новоселье в Вознесенском сидела за столом рядом с Ермолаевым, он целовал её в ухо, и это казалось таким естественным, хотя знакомы они были сутки. Яна Яцкевич долго (два месяца!) и безуспешно любила Стаса Игнатова, но потом, на даче, он однажды обнял её, и с тех пор они, кажется, только в обнимку и передвигались. Стас при этом выглядел невозмутимым, а Яна – возмутительно-счастливой. Лена-Мишлен и её Гена из МГИМО вообще были вместе почти всю жизнь – с 14 лет, как однажды уточнил Гена. Улыбались друг другу, ходили под ручку, смеялись и даже головы поворачивали одновременно и с одинаковым выражением лиц. Сразу было видно, что они пара. Светка Пронина упорно не знакомила нас со своими бесчисленными кавалерами «на машинах», но тоже вряд ли по месяцу рассуждала, быть ей чьей-то девушкой или нет. Она вообще транслировала в массы любимую свою мысль: «Лучше всего совместимость проверяется через постель. И чем раньше случится секс, тем больше у пары шансов на будущее». Я слушала это примерно так, как однажды слушала по радио фантастический роман: что-то про инопланетян с неантропоморфной внешностью и нечеловеческой логикой. Очень интересно, но к моей реальности – никакого отношения. Без постоянного парня, кроме меня, пока оставалась Мариванна Голубушкина, которая ещё не успела ни разлюбить своего общежитского татуированного Гришу с ранимой душой, ни дожать – хотя он уже, по слухам, почти сдался, уж очень очевидно и яростно она флиртовала. Ладно, осталось мне мучиться два часа. Приедем в Серпухов, Бестужев встретит на платформе (может быть, подаст руку и улыбнётся заговорщически? хотелось бы), спросит, согласна ли я, и я скажу… — Ну привет! – прозвучал возмущённый голос Светки Прониной. – Как это Бестужева не будет? Нормально вообще? Всех нас притащил в Серпухов, в долбаный детсад, а сам не приедет? Я так резко повернула голову, что шею прострелило. Равняйсь, Ефросинья. Смирно. — Да он после двенадцати приедет, – защищал друга Дима Дагиров, но в голосе его уверенности не было. – Скорее всего. — Почему после двенадцати-то? – напирала Светка. – А до он что? — Потому что Новый год – семейный праздник, – продолжал извиняться Дагиров. – У них там целый дружный клан Бестужевых, они всегда вместе встречают, семьёй. Не отпустили его… — Теперь хоть понятно, почему детский сад, – вставила Алейник весело. – Мальчику Алёше мама не разрешила праздновать с друзьями. — Э, семья – это важно, – бубнил Дагиров. – Отец его привезёт потом. Или брат. Или другой брат. Если не выпьют. |